Читаем Триллер полностью

Члены клуба — их имена я уже давным-давно позабыл — весь вечер исполняли забавные песенки. Всем нам дали тайные имена. Так, я получил имя Электрико Витрифико — за то, что открыл способ увести в землю всю силу молнии. У них имелась стеклянная гармоника,[133] сделанная по придуманному мной образцу, и они играли на ней чудесные мелодии. Потом был ужин, за которым в изобилии подавали спиртные напитки, а в промежутках присутствующие распевали коротенькие масонские песенки. Поскольку в тридцатые годы я сам стоял у истоков филадельфийской ложи, то сразу же понял, что нахожусь среди братьев, и потому ощущал себя очень комфортно. Нет ничего сильнее, друзья, духа товарищества!

Было очень поздно, и большинство юных джентльменов уже разошлись по домам, когда я остался наконец наедине с кучкой наиболее приближенных к Гамильтону братьев. Вот тогда-то я и сформулировал самый важный вопрос: ради какой же песни вы сегодня меня пригласили?

Члены клуба, судя по всему, чрезвычайно обрадовались моему вопросу. Они все по очереди вставали и пели а-капелла знакомый мне канон, имеющий старинное происхождение. Первый куплет на французском, второй на английском. Вот эта песня:

Заканчивая свою часть песни, каждый из братьев садился на место; наконец остался один-единственный брат. Когда же и он пропел последнюю строчку «Дин-дин-дон, дин-дин-дон» и сел, все присутствующие в немом ожидании уставились на меня. Был слышен лишь стук дождя по крыше. И я заговорил:

«Простенькие песенки вроде этой, джентльмены, издавна использовались с целью передать через века и расстояния скрытое послание. В случае с этой песней, „Брат Жак“, как мне кажется, речь идет о послании, которое было сокрыто на протяжении сотни лет, а то и больше. Здесь мы имеем дело не только с тайной, но и, возможно, с конспиративным заговором. Слово „конспиративный“ происходит от латинского „conspirare“, что означает „дышать вместе“. Это, в свою очередь, намекает на тайну, которую даже нельзя произносить громко, лишь шепотом. Но я думаю, что мне все же удалось постичь смысл вашей миссии, братья, и я готов помочь вам всем, чем смогу».

После моих слов присутствующие зааплодировали, затем стали по очереди подходить ко мне для «братского» рукопожатия. Когда же все разошлись, Гамильтон предложил отвезти меня домой в своем экипаже. Мы ехали, и окружающую тишину нарушало только цоканье лошадиных копыт по брусчатке. Несмотря на то что на дворе была зима, в воздухе ощущался свежий морской запах.

Я сидел и смотрел в окно на окутывающую нас бархатистую черную ночь. «Дорогой мой доктор, — так обратился ко мне Гамильтон. — Все же мне бы хотелось убедиться, что вы действительно поняли все, что мы хотели вам сообщить, исполнив эту старую детскую песенку».

«Что ж, думаю, я понял, — ответил я. — Вы спели мне очаровательную французскую песенку, но со скверным английским переводом. Наверное, мне не стоит обращать ваше внимание на то, что имя Жак переводится на английский вовсе не как Иоанн, а как Иаков. А слово „matins“ вовсе не означает „утренние колокола“ — это канонический час, признаваемый как католиками, так и англиканцами. Это призыв к молитве, так называемой заутрене, совершаемой глубокой ночью, вскоре после полуночи.

Брат Иаков, — продолжил я свои рассуждения, — это не кто иной, как старший брат Иисуса в Священном Писании. Тот самый Иаков, который основал первую кельтскую церковь в Испании (испанцы называют его Сант-Яго, то есть Святой Иаков), а также те старинные приходские церкви во французских Пиренеях.[134]

В вашем клубе ведь большинство членов по происхождению шотландцы, верно? Сдается мне, что шотландская корона может сравниться только с одной великой и древней династией, той, с которой члены шотландских королевских фамилий неоднократно вступали в браки. Я имею в виду французскую корону. Так, двести лет назад Мария де Гиз вышла замуж за шотландского короля, и от их союза родилась Мария Стюарт, королева Шотландии, которая, в свою очередь, стала супругой наследника французского престола. И конечно, нельзя не вспомнить сына Марии Стюарт, Иакова Шестого Шотландского, который сменил на английском престоле королеву Елизавету и стал королем Яковом Первым Английским».

В темной карете я повернулся к Гамильтону и прибавил: «Принимая во внимание канон, надо полагать, что речь идет об Иакове, существовавшем реально, я прав?»

«Да, — тихо подтвердил Гамильтон, — именно так».