Читаем Триллер полностью

— Кора ивы, — посоветовал Франклин. — В ней содержится особенный ингредиент, снимающий головную боль. Я никогда не беспокою слуг в такую рань, но ради вас, мой друг, я сейчас позвоню и попрошу найти Бэнкрофта, секретаря нашего посольства; вам уже давно пора с ним познакомиться. Он и принесет ивовый отвар. Этот малый — настоящий дока в медицине. Он работал на плантации в Гвиане и получил патенты на всевозможные красители для тканей, добываемые из коры деревьев и различных тропических растений. Несколько лет назад я поспособствовал его избранию в Лондонское королевское общество,[128] и с тех пор он является нашим тайным агентом в Британии.

— Но откуда вы знаете, что этому человеку можно доверять? — поинтересовался Адамс. — Кое-кто считает, что Эдвард Бэнкрофт просто спекулирует на войне и действует исключительно ради собственной наживы. Если он берет деньги от нас, он с равным успехом может брать их и от англичан с французами. Надо ли посвящать его в информацию, которая приходит нам из Конгресса? А позволять вести записи на наших тайных совещаниях?

— Дорогой мой Адамс! — Франклин потянул шнур звонка, недоуменно пожимая плечами, словно не понимал причины такого беспокойства. — Во Франции все в той или иной степени шпионы. Здесь, знаете ли, мало что изменилось со времени вашего последнего посещения, и вы убедитесь в этом. Но во-первых, сейчас не ведется никакой войны, на которой можно спекулировать, будь то в финансовом плане или в философском. Мы приглядываем за британцами только с одной целью: убедиться, что они не затевают новых военных действий. А во-вторых, здесь, в Ле-Валентинуа, наша жизнь столь открыта и невинна, что просто не за чем шпионить.

Не успел Франклин отпустить шнур, как дверь в коридор распахнулась; на пороге стоял Эдвард Бэнкрофт собственной персоной, одетый — как и всегда — так, словно собирался на модный бал: кружевное жабо, сатиновые брюки и напудренный парик. Адамс метнул на Франклина свирепый взгляд, однако тот сделал вид, что ничего не заметил, вместо этого он воскликнул со своей обычной кривой ухмылкой:

— Черт побери! Можно подумать, что стены имеют уши. Дорогой Бэнкрофт, мы только что вас вспоминали.

— Видимо, мне подвластны такие силы, что и не снились профессору Месмеру, — улыбнулся в ответ Бэнкрофт. — Несколько секунд назад я сидел в малой гостиной, как вдруг интуиция подсказала мне, что меня ждут в этой комнате. И вот я нахожу, что вы, непривычно одетый для такого часа, уединились здесь со своими коллегами. По всему видно, что вы, джентльмены, перед появлением вашего секретаря вовсю плели свои хитрые интриги.

— Ничего подобного, — уверил его Франклин. — Мы играли в шахматы. Разрешите представить вам мистера Джефферсона. Он совсем недавно прибыл из Америки.

Бэнкрофт пожал протянутую для приветствия руку, и Франклин продолжил:

— Ну и конечно, вы знаете мистера Адамса. А сегодня за обедом к нам также присоединятся его жена и дочь; они только-только пересекли океан.

— И я уже имел удовольствие с ними познакомиться, — сообщил Бэнкрофт.

— Да, мое семейство решило приехать сюда пораньше, — объяснил Адамс. — Джон Куинси обещал прокатить Бенни, младшего внучка доктора, в двуколке мистера Джефферсона.

— Мой дорогой Бэнкрофт, — произнес Франклин, — поскольку у нас так много молодежи, будьте любезны, попросите слуг накрыть стол пораньше, откажемся сегодня от нашей привычной двухчасовой трапезы. И да, пока вы не ушли, принесите ивовый отвар для мистера Джефферсона.

Удостоверившись, что Бэнкрофт удалился и не может подслушать, Адамс горячо обратился к Франклину:

— Вам не кажется странным, что этот ваш секретарь вдруг оказался под дверью в тот самый момент, когда в беседе всплыло его имя?

— Наш секретарь, — уточнил Франклин. — Ему платит Конгресс. И я не считаю странным, что, когда я сам как раз звонил, чтобы его позвать…

— Боже праведный! — вскричал Джефферсон, выглядывая из французского окна библиотеки. — Там какая-то скотина жует ваши драгоценные розы, а девка, которая на ней сидит, не может справиться с животным!

Джентльмены поспешили к окну. Посреди чудесного сада стоял белый мул, верхом на котором восседала женщина средних лет. Она изо всех сил дергала поводья, но упрямое животное и ухом не вело. Поняв, что так толку не будет, она яростно перекинула ногу через седло и легко, как мужчина, спрыгнула на землю. Сжимая в руке поводья, она сорвала с ближайшей клумбы целую охапку цветов и ткнула их в морду мула. Скотина моментально отвлеклась от роз на свежие цветы и тут же набила себе полный рот.

Франклин улыбнулся странной, многозначительной улыбкой и заявил:

— Пожалуй, я знаком с этой, как вы выразились, девкой. Чего не скажу, правда, о ее муле. И могу добавить — я сам имел возможность в том убедиться, — что эта дама ездила и на более достойных животных. — Видя изумленные лица приятелей, он весело захохотал и спросил Адамса: — Неужели вы не узнали ее?

Тот отрицательно помотал головой, и тогда Франклин пояснил:

— Это наша мадонна Отейская.

— Мадам Гельвециус? — догадался потрясенный Адамс.

Франклин кивнул.