Читаем Тотем (СИ) полностью

Князь подобрался, разрушил объятия, сел в постели и потянулся за одеждой. Защитный круг лопнул, и лес Лисбора исчез. Кайра не лезла под руку к мужчине, не пыталась удержать его и уговорить, но и постель не покидала, прижимала шкуры к груди, хранившей тепло его тела, и наблюдала за князем. Сэт с раздражением и неохотой натягивал на ноги сапоги, надевал ремень с кинжалом на пояс. Кайре показалось, что он на секунду задумался, будто понял, что подсунул врагу оружие прямо в руки, но потом звякнула застёгнутая бляха, мужчина повернулся, глянул на неё. Что-то изменилось в его взгляде, но Кайра не знала названия тому чувству. Не сказав ни слова, мужчина отворил дверь. Пытливый нос тут же сунулся и попытался заглянуть в комнату, чтобы выведать, что приключилось с лисой. Кайра увидела, как у старейшины глаза на лоб полезли, а рот раскрылся, словно у рыбы, выброшенной на берег. До того у него был глупый вид, что она рассмеялась, а у князя от её смеха в груди зазвенели колокольчики.

***

Послы задержались в княжестве. Три дня князь вёл с ними беседы, разливал из бочек мёд, угощал гостей молочными поросятами, предлагал стать братьями и объединиться против других племён в их общей войне за мир. Кайра сидела по правую руку от него, улыбалась гостям, но в разговор мужей, приехавших без жён, не вмешивалась. Она видела, как они смотрят на неё, будто не верили, что князь Стронгхолда действительно взял в жену чужеземку, княжну Лисбора, чудом не сожжённого дотла. Маленький лисий князь бегал между столов, ломящихся от угощения, гонялся за дворовым псом Мортом или играл с Кайрой, которую за руку под одобрение князя вытащил из-за стола танцевать. Все в княжестве заметили, как князь смотрит в сторону лисы, как дозволяет ей больше, чем позволил бы другой жене или любимице. Баловал ли он её при гостях, чтобы показать, что лиса у него не в плену, а добровольно пошла замуж за него и не желает мести за пролитую кровь, был ли в том холодный расчёт или искренние чувства, в которые мало кто хотел верить — известно лишь Богам, что взирают на них с высоты небес и отмеряют каждому свою судьбу, добавляя в неё и сладостей, и соли, и перца.

Да вот только ночами князь возвращался к лисе и до утра из их общей спальни не уходил. Вставал он позже, не подскакивал как раньше до восхода, чтобы заняться делами, рассудить двух росомах, не поделивших скотину и зерно, не проводил время в конюшне, облагораживая своего скакуна, но находил время на забавы с лисьим князем, учил его держать меч в руке, и днём, хоть и не одаривал лису прикосновениями и ласковыми словами, но взглядом был с ней.

Лиса изменилась с тех пор. Свободно ходила по княжеству в сопровождении Этны, бежать не пыталась и на рожон не лезла. Взгляды девиц, обиженных отсутствием внимания князя, она перестала замечать, и жила лишь для себя, как хотела. А ещё для брата… и чуть-чуть для князя.

— Когда уже эти послы уедут, — бурчала Этна, семеня за лисой. — Так все запасы выжрут. Ничего на зиму не останется. Будем лапу сосать, как медведи.

Кайра улыбалась. Она привыкла к бурчанию старой росомахи. Ворчливая Этна нравилась ей за прямоту, потому что никогда не стеснялась ни другим в лицо сказать, ни князю припомнить, как на колени к себе с малого укладывала да прутиком отхаживала за провинность, чтоб гусей соседских не гонял, отцу справедливым судом заниматься не мешал и на коня не лез, пока не вырастет. В её присутствии никто не решался лисице сказать грубость или за спиной пошептаться.

— Вот сорванцы, — сетовала Этна, заметив ребятню у бани. — Опять за девками подглядывают. Нет на них руки отцовской, чтобы по шее дала, да мамкиного твёрдого слова. Взять бы за шиворот, да… — окончить росомаха не успела — заметила, что лиса её давно не слушает, да всё какие-то цветы в руках собирает и переплетает красной нитью, пока они по двору идут. — А что это за травки?

— Это Богородская трава, чтобы князю ночью спалось лучше.

— Что? — Этна смешливо посмотрела на княжну. — Умаял тебя князь?

Лиса зарумянилась, завязала узелок на траве.

— Ещё скажи, что я неправа. Вон как раскраснелась, — по-доброму подначивала Этна. — Да не алей. Радуйся, что князю не спится и что дорогу к другим женщинам забыл.

— Ему кошмары снятся.

Росомаха вздохнула, покряхтела, покачала головой. Она шутит, а девица всерьёз думает о беде.

— С малого снятся, — поделилась Этна, но рассказать не успела.