Читаем Тотем (СИ) полностью

Князь медведей улыбнулся, с теплом смотря на внука и внучку, пусть не по крови. Княжна Лаогера сидела подле отца, сплетая из разноцветных нитей васильковые поля и пленяя в рукоделии золотые лучи солнца и его теплоту.

Детский смех оборвался. Княжна насторожилась словно олениха, почуявшая хищника, и услышала удивлённый голос сына:

— Тятя?..

Медведица вытянулась, прядильная нить в руках дрогнула. Лаогера оглянулась, и рукоделие выпало из её руки. Васильковое поле раскинулось пред её ногами, и его затопили золотые лучи яркого солнца. У Лаогеры перехватило дыхание.

Он стоял у корней священного древа точно таким, каким она его помнила. Только света в глазах стало меньше.

— Тятя! — закричал Миттэ, и кинулся к отцу на руки. Медведь подхватил его и крепко прижал к груди.

Это не сон, не обманка духов. Он настоящий. На глаза княжны Скогенбруна нашли слёзы. Она поспешила к мужу и заключила его в объятия. Она хотела сама убедиться, что это не сон.

Девочка-лисичка смотрела на чужую семью, не зная, что делать. Облик медведицы Матери нависал над ней, и Шайло казалось, что она чувствует исходящее от неё тепло.

Мальчик вспомнил о ней первым, окликнул по имени и улыбнулся так счастливо, что его глаза засверкали. Заблестели от счастья и глаза Лаогеры, полные слёз. Медведь, прижимавший к груди сына и жену, взглянул на неё — тощую, неуклюжую, с веснушками на всём теле и ярко рыжими косами, непослушно торчащими во все стороны, как бы медведица ни старалась собрать их в косу, — а потом вдруг улыбнулся и протянул к ней руку, раскрывая объятия для ещё одного тёплого сердца.

Девочка шмыгнула носом, утёрла слёзы рукавом рубахи и приникла к новой семье.

Ветер гуляет в кронах деревьев. Лес приоделся в золото и медь. Лисий народ чествует молодого князя Лисбора. Он вернулся домой — в Лисий лес — и принёс с собой мир и покой, правя мудро и справедливо по заветам отца и матери.

Верные воины Вейлих, сложив мечи и луки, взялись за плуг, и вновь на бесплодных годами землях взошла золотая рожь, забегала босыми ногами по траве детвора, запели песни лисицы и замелькали у костра счастливые лица.

Золотое солнце пролилось на поляну отблеском янтаря. Сквозь море цветов княжна Лисбора шла медленно, поглаживая раскрытой ладонью бутоны первоцветов. В рыжих волосах венок из цветов и красные с золотом нити. По открытому полю, подхватываемая ветром, льётся песня.

— Мати!

Кайра оборачивается, её лицо озаряет улыбка. Маленькая девочка бежит к ней навстречу, весело смеясь. Княжна раскидывает руки для объятий, но не успевает поймать. Детский смех прерывается писком.

— Попалась! — крепкие мужские руки подхватывают девочку и отрывают от земли.

Визэр улыбается, усаживает девочка к себе на плечи и, ревя словно медведь, тучно шагает в сторону Кайры.

— Тятя! — укоряет девочка и заливается смехом.

А где-то в высокой траве, где не видно ничего за цветами, сидит мальчик с русыми волосами. Рыжий лисёнок рядом с ним играется с цветком и ластится к новому другу.

— Таллэк! — окликает Кайра.

— Мне пора, — бросает мальчик, и лисёнок, будто бы понимая, спешит в нору к братьям и сёстрам. Мальчик поднимается, выглядывает из-за высокой травы и спешит к матери. Обнимает её крепко, и чувствует, как рука медведя вновь по-отечески ерошит его волосы. Девочка на плечах Визэра улыбается ему и её янтарные глаза переливаются на солнце от радости.

Взгляд Визэра прикован к лисице, и она тоже смотрит на него. Иногда Таллэку кажется, что у них одно дыхание на двоих. Кайра делает шаг к медведю навстречу и снова, будто впервые, протягивает к нему раскрытую ладонь. На ней, словно ягода бузины, красная бусина.