Князь увидел её с другой стороны. Не девочку, которую он кутал в меха, пряча от холода и постороннего взгляда. Не лисичку, которая щёрилась на него за каждый взгляд. Она возвышалась над ним, смотрела на него смело и открыто — с желанием и тягой. Он ощущал, как её тело дрожит в его руках, и сам не замечал, что вторит её стонам приглушёнными вздохами на выдохе. Князь смотрел на неё и не мог отвести взгляда, словно околдованный её красотой.

Сэт поднялся, сел, будто не желал подчиняться её воле. Он поцеловал её, и она ответила без намерения навредить ему. Его поцелуй стал глубже, жарче, требовательнее — горячая, чуть шершавая ладонь легла Кайре на пояс и властно прижала к обнажённому мужскому торсу, прогнув спину лисицы соблазнительной дугой. Он был физически горячим — в сравнении с вечно мёрзнущей Кайрой его тело было не то жаркой печью, не то открытым пламенем, и только в её руках выбор — согреет он её или же обожжёт.

Пальцы князя запутались в рыжих волосах на затылке, позволяя ей откинуть голову и подставиться под жгучие и влажные прикосновения жёстких губ, пальцы прошелестели вдоль позвоночника и опустились ниже. Он ласкал её тело, не зная усталости. Росомаха почувствовал, как тело лисы, повинуясь древнему инстинкту, раскрывается навстречу его неспешным, настойчивым проникновениям, отзывается на каждое движение. Она… принимала его, подхватывая этот жадный, крепчающий ритм. Не сдержавшись, князь двинулся слишком сильно и глубоко и хрипло зарычал, дурея от ощущений. Ладони Кайры сошлись на его спине, скользили по шрамам-бороздам, и не слышно было ничего, кроме тяжёлого, прогорклого дыхания и неразборчивого, хриплого шепота над ухом.

И нарастал ритм… завораживающий, почти сакральный, будто вторил бою десятков ритуальных тамтамов, беснующихся на капище, и набирала силу первобытная мощь движений, и неутолима была жажда большего. Внутри выл, бесновался бесконечный рёв мучительного удовольствия — они сливались телами неумолимо, безжалостно, блуждая ладонями по разгоряченным телам… Его торжествующий рык утонул в её сбитых стонах, когда тело прошило крупной дрожью, и он вжался в неё и замер.

Дыхание парило по влажным губам, пока они искали в себе силы отстраниться друг от друга. Он чувствовал, как сильно сжимает тело лисицы в объятиях, чувствовал, что её пальцы зарываются ему в волосы на затылке, но она не пытается отстраниться от него, не бежит, как напуганный зверь и не атакует из желания отомстить.

Сэт усмехнулся, и она ответила ему тем же.

Он опрокинул её на спину в смятую постель, навис над ней, любуясь раскрасневшимся лицом девушки. Рыжие локоны разбросаны на простынях вихрем. Зелёные глаза с искрой смотрят на него. Она не пытается закрыться или скрыть наготу своего тела — полностью открыта перед ним. Что это?.. Как подменили. Сомнений хватает на мгновение, чтобы снова наклониться к ней, не чувствуя, что сейчас он находится в её власти, и с каждым поцелуем и движением тела навстречу — он сильнее привязывает себя к ней.

Глава 6

Иногда мир преподносит сюрпризы. Кайра просила у духов благословения, ступая на скользкую и опасную тропу, но она устояла, не уронила лицо, не опозорила свой трижды проклятый род. В княжестве росомах, в лютых снегах и безжалостной зиме, где даже любимая и такая родная осень не похожа на лисборскую, лисица впервые почувствовала себя не пленницей. Танец ли тому виной, искривлённые лица женщин-росомах, чьи мужи засматривались на дивную лисью красу и вихрь из рыжих волос; завистливые ли взгляды рабынь, которых князь не одарил вниманием. Они ведь ждали, что он накажет её, навсегда отвернётся от непокорной жены и дерзкой девчонки, но… он остался с ней рядом, оказался в её власти, почувствовал дыхание осеннего леса, что вырос за ночь вокруг них. Зелёный мягкий мох стал им постелью. Золотые листья покрывалом, укрывшим от холода и пытливого взгляда. Сосновые иглы осыпались с древа и очертили защитный круг, чтобы ни один злой дух, ни один проклинающий взгляд или грязное слово не долетели до них. Лиса защищала свою обитель.

В мире по-прежнему оставались вещи необъяснимые. Кайра понимала, как по ощущениям преобразилась их спальня, как они оказались в родных лесах Лисбора, всего на несколько часов до рассвета, пока Бог солнца не проедет на своей колеснице по небосводу и утренняя заря не заглянёт к ним в окошко. Золотые волосы рассыплются по полу, минуют потухший камин, доберутся до постели и озорливо тронут лицо спящего князя.