Читаем Тотем (СИ) полностью

В несколько шагов лисья княжна оказывается слишком близко, ступает босой ногой на стол. Пусть захлебнутся от её дерзости и наглости зрители, пусть понервничает стража, смотря на то, как она сокращает расстояние между собой и князем; как одним поворотом садиться спиной к нему. Ровная спина и вновь этот взгляд через плечо янтарных глаз. Отклоняется назад, будто собирается прильнуть к нему, но в последнее мгновение отпрянула и рыжим вихрем устремилась вперёд, к центру зала. Её танец ещё не окончен. Она движется быстро. Смотри, князь, что ты упускаешь, проводя каждую ночь с другой.

Бешеный ритм затапливает зал, не давая никому отвести взора. Вам никогда не понять, как может танцевать лисица в свете луны, как может отдаваться мужчине, который стал причиной её безудержной страсти, её желания дарить себя без остатка.

Княжна падает на пол, словно кукла, лишённая рук кукловода, словно споткнулась и не нашла в себе сил подняться после падения. Ленты, танцующие в её руках, медленно падают вниз, как опавшая листва позолотевшего леса, и она оказывается перед ним. Не лисица, женщина, само сердце леса. Ароматы трав витают в воздухе, словно она пытается частицей себя заполнить каждый миллиметр пространства.

Упирается в пол ладонями, несколько секунд отдышаться, не поднимая головы. Пусть враги подумают, что она сдалась, что они победили. Она выпрямляется, смотрит на тебя, но это взгляд на равных, чтобы не думали другие. Теперь вы равны.

Всё ещё сбито дышит, но не отводит взгляд. Смотри же, князь! Всё это только ради тебя. Она вывернула свою душу наизнанку, пустила тебя в свой внутренний мир.

Князь наверняка и не вспомнил бы о супруге, если бы не вовремя шепнувшая на ухо Этна… Старая Росомаха ещё его помнила сопливым безымянным щенком, и вот чем он удружил ей на старости лет — доверил пасти строптивую лисицу. К слову, рыжая супруга давно не высовывала нос из своего логова, а соплеменники победно шептались: «сломлена». Тешили себя мыслью, что «так ей и надо» и вообще «давно пора»… Сэту изредка скребли по душе кошки, и он даже не надеялся на то, что супруга примет приглашение на пир.

Но она приняла… и появилась. Как затишье перед бурей, как новая, нерождённая вселенная. У него в мыслях промелькнуло всё — растерянность, вызов, запоздало поднимающая голову ярость и глаза… Медовая, тягучая сладость янтарных радужек, въевшихся в память пронзительно-ясным мгновением. Зал померк… растаял вокруг, истлел, как будто и не было — перед ним стояла его Лисица. Ни тени смущения, ни искорки волнения… Отблески свечного огня ложились на её тело диковинными пятнами, придавая ей сходство с лесным зверем.

А она и была им… и показывала ему: смотри.

В горле пересохло, когда лисица, обернувшись к нему спиной, качнулась из стороны в сторону и лукаво глянула через плечо, открывая княжескому взору изящный изгиб шеи… Медленно, тягуче, словно танцующая змея, она вытянулась и скрестила запястья над головой так, что у князя в животе натурально завыло! А в следующий момент взорвалась исступлённым танцем…

Этот порхающий, смеющийся ритм был не похож ни на что, виденное им до этого. Лисица искушала его. Закружилась, всколыхнулась, замелькала оголённым животом и коленками. Рассыпчатая рыжая копна поощряла это безумие, алые ленты рисовали мелодию, вторя рукам, бубенцы подзуживали, заливаясь исступленной витиеватой руладой… Новый поворот — и непристойно короткая юбка взлетела до самой талии, обнажая фарфоровую гладкость девичьих ягодиц. Оголённая плоть вызывает лишь пренебрежение, а вот едва прикрытое в нужных местах юное женское тело — изысканный соблазн… Князь, кажется, забыл, как дышать, как и вся мужская половина племени. Все смотрят? Да пусть смотрят! Лишь бы не присоединялись…

Бубенцы бесновались. Лисица прыгнула на стол, выгнулась перед ним, распущенные волосы подмели его пряжку ремня... и дёрнулась назад резко и стремительно ровно в тот момент, когда князь, завороженный, потянулся к ней. Рыжая грива взметнулась и рассыпалась по розовеющим от жара плечам. Что она творила… Это был восторженный угар, гремучая смесь полудетской непосредственности, полувзрослой дерзости и юной, всепоглощающей, к нему одному обращённой страсти.

Посмотри на неё, князь, познай её настоящую. Как она танцует… Она — твоя. И не потому что ты пришёл и взял, а потому что она сама к тебе пришла.

Страсть без порочности, откровенность без пошлости, веселье без буйства. Одно имя — Кайра…

Её танец гремел взрывами фейерверка — бубенцов, шипел и плевался разноцветными искрами алых лент и рыжих прядей и… закончился. Быстро и опустошающе. Отгорел, взвился к небу и рассыпался по полу мириадами искр рыжего золота…

Да уж, князь, ради этого стоило жить.