Читаем Тотем (СИ) полностью

Раны Кайры затягивались долго и неохотно, несмотря на то, что лекарь хлопотал над ней. То ли ненависть к чужачке вызывала у каждого желание сильнее насолить ей при возможности, то ли сама лисица подсознательно отказывалась принимать всякую помощь. Всё было значительно проще до того дня, перевернувшего всё с ног на голову.

Баночка с мазью по-прежнему стояла на столе подле кровати лисы — Кайра не отдала её. Надобность отпала, а сама она стала напоминанием ещё одного проявления глупости — чувствам никогда здесь не было места. Ни плохим, ни хорошим. Слишком дорого они обходятся.

— Уж не знаю, что ты там сделала, — отвлёк её от апатии голос Этны, — и что за наказание выбрал для тебя князь, но заканчивала бы ты сопли на кулак наматывать. В плошке суп стынет ещё с обеда, а уже скоро спать ложиться. Ешь, Лиса, не хватало ещё мороки твоими похоронами заниматься.

Не получив желанной реакции, женщина нахмурилась и недовольно сдёрнула с княжны шкуру, служившую одеялом.

— Я тебе что… мамка?! Тебя с ложки кормить!

Снова никакой реакции в ответ.

— Встань, Кайра! — впервые Этна обратилась к ней по имени. — Или забыла, чья ты дочь? Забыла, какой тебя сюда привезли? Где эта упрямая рыжая бестия, которая не давала покоя никому в княжестве? Не твою ли каждую безрассудную выходку князь терпел? Думаешь, окажись на твоём месте одна из тех трещоток, он бы её пощадил? Болталась бы она на ближайшем суку со вспоротым брюхом и кормила ворон!

Грубым движением женщина притянула лисицу к себе за подбородок.

— Ешь, говорю! — насильно затолкав содержимое ложки, росомаха неотрывно смотрела на княжну.

Остывшая жидкость встала поперёк горла; лисица закашлялась, пытаясь освободить дыхательные пути. На глазах выступили слёзы.

— Подбери остатки своей гордости и не позволяй им думать, что они победили, что их слова что-то значат. В твоих руках больше власти. Подберись и готовься встречать мужа, как положено. А нет… — росомаха отстранилась, смотря на откашлявшуюся лисицу сверху вниз, — помирай с голоду, коль такая участь тебе милее.

Короткий всхлип перетёк в плач, а уже через пару секунд княжна изливала боль на груди у росомахи. Этна хмурилась, но по-матерински накрыла ладонью её голову, прижимая к себе. В её руках был ребёнок, которому слишком рано пришлось оказаться во взрослой жизни.

— Я тебе сейчас кое-что скажу, лисичка, — вновь заговорила Этна, когда плечи княжны перестали содрогаться, а рыдания перешли в тихое и редкое всхлипывание, — а ты слушай. Слушай и запоминай…

***

Мир росомах всегда был чужд Кайре. Родные леса находятся так далеко, что она почти забыла, кем была до того, как оказалась в снегах, как ощутила спиной безжалостное завывание ветра. Кайра потеряла себя, забыла, что даже здесь она остаётся собой — княжной Лисбора, и никто и никогда не сможет этого изменить. В каждом её движении появляется уверенность, что с новым рассветом начнётся новая жизнь. То, что разделилось на «до» и «после», станет целостным. Больше не будет этой разделяющей грани, пусть мир потонет в золотой листве, ведь лисий след на снегу ещё не замела пурга.

Ей не нужны родные леса, чтобы обратиться за благословением к своему Тотему. Вся её сила в ней, в ней её дом, её воспоминания. Сухая трава белой копотью наполняет воздух; она поднимается вверх, к светлому небу и вместе со срывающимся белым пеплом уносит к небесам её молитвы. Шепот тонет в тишине, а одного взгляда на горизонт достаточно, чтобы увидеть, как рыжая лисица — её защитник, словно давая своё одобрение, смотрит на неё издалека. В этот день она не будет больше одна. Её духи вместе с ней. Они дарят ей силы.

***

Солнце, склонившись к горизонту, тонет в снегах. На небе загораются звёзды, и тёмная ночь нарушается появлением молодой луны. Племя росомах, будто дикие звери, шумно встречает праздник. Этот день особенный для каждого из них. Главные чертоги переполнены гостями. Звучит музыка. Весёлый гомон наполняет стены и разносится над княжеством.

Князь, пославший за женой, восседал во главе праздничного стола. Маленький княжич бегал в толпе росомах, резвился с взрослыми, будто был частью их племени. Никто и не замечал отсутствие лисьей княжны. После происшествия в бане и наказания за проступки, Кайра не показывалась из своей комнаты — зализывала раны не то физические, не то душевные. Ненавистники успели утолить своё желание — княжна уступила им, и они почувствовали себя победителями в этой борьбе.

Праздник только начался; кружки со звоном ударялись, небрежно проливая на пол хмельной напиток. Женщины галдели, наперебой обсуждая, к кому грядущей праздничной ночью пожалует обогреться князь. Гомон скатился в тихие перешептывания. Музыка стихла, когда порог чертога переступила лисица. Никто из них не ожидал увидеть её этим вечером.

Все взгляды обратились к ней, но лиса не замечала их. Она проходила мимо росомах, видя перед собой только восседающего за столом князя. Несмелые голоса у стены — взгляд янтарных глаз направлен на них. Рабыни, те самые, не пожалевшие её в прошлую встречу.