Рабыни… Кайра горько усмехнулась. Что с того? Несмотря на узы брака, связывающие их перед Тотемами и детьми двух абсолютно разных народов, их отношения едва ли чем-то отличались от тех, что были между Сэтом и рабынями. Долгое время она сама чувствовала себя пленницей, рабыней. Девочка, которая жила по иным законам, которой с детства прививали образец семьи, не могла принять этой стороны чужой реальности. Было проще, когда она не пыталась смотреть на князя иначе, как на убийцу и захватчика. Как на врага, который не жалеет никого.

— Это всё для чего я нужна?

А что ты хотела, девочка? Те шансы, которые выпадали тебе, ты грубо топтала, считая любые уступки ниже своего достоинства. Ты споткнулась о свои собственные принцы, а что теперь? Что ты можешь? И что ты хочешь?.. Отомстить или принять тот мир, который неотвратимо становится частью тебя день ото дня. Грубо и безвозвратно.

«А для чего еще?» — едва не спросил князь, но вовремя прикрыл рот. Спасибо привычке сначала думать, а потом делать, но недоумённо-озадаченного выражения лица эта привычка скрыть не могла. В смысле «это всё»? Стать женщиной-матерью племени, родить и воспитать будущего князя — этого мало, что ли? Росомаха решительно не понимал, что её не устраивает и чего ей хочется.

И, кажется, сегодня он не перестанет удивляться заявлениям своей супруги…

— Научи меня.

Она не знала, как выживать в этом мире, а каждое слово, оброненное в её адрес со зла, впивалось в память и тяготило.

— Научить чему? — в его голосе не было ни злобы, ни сарказма, а вопрос звучал даже несколько деликатно. Нетрудно было догадаться, что она имела в виду, но гораздо сложнее поверить в то, что именно Кайра просила его об этом. Девушка, которая не пыталась покалечить его только в положении носом в звериных шкурах. И то, скорее просто физически не могла, чем не пыталась… Девушка, которая оскорбила его самого при первой встрече, не уважала традиции и даже шага не могла ступить так, чтобы каждым своим движением не плюнуть в морду росомахам… Чему её научить? Лисьей мудрости не воевать, а решать дело миром? Вот уж нашла себе учителя, ещё бы танцам у него учиться пошла…

— Я ничему не смогу научить тебя, если ты сама этого не захочешь, — вновь тщательно взвесив свой ответ, произнёс князь.

Разве заговорила бы она об этом, не появись желание что-то изменить? Ответ был очевиден — Кайра предвидела, что её попытки ничего не изменят, но отчего-то позволила себе такую мысль. Глупо надеялась.

— Ты покажешь мне, кто это сделал? — взгляд росомахи скользит по ссадинам.

Кайра опустила глаза и отрицательно помотала головой. У неё была возможность показать на каждую рабыню, которая повинна в том, что теперь вся её лисья красота скрывается под ссадинами и кровоподтёками, а губы успели опухнуть, красуясь запекшейся кровью. Только что бы это дало? Ровным счётом ничего. Шумиха в селении только бы усилилась, а у князя появились лишние проблемы. Ей от правды не стало бы лучше. Стараясь выбирать умом, а не эмоциями, Кайра пришла к выводу, что так будет лучше для всех. Пусть думают, что хотят. Своё наказание она уже получила. Ещё в самом начале.

Процедив выдох сквозь зубы, Сэт подумал, что ничего иного и быть не могло. Она была напугана и сломлена — так молчала любая жертва, любой ребёнок, задранный старшими сородичами. Сегодня он скажет, а завтра ему с ними жить…

— Отдыхай, — его рука натянула накидку обратно на плечи, закутав плотнее, чтобы не мёрзла. — И держи себя в руках. Я не смогу вечно защищать тебя от твоего собственного языка. Племя потребует наказания, и я должен буду осуществить его.

С этими словами он покинул клеть, и напряжённые слушатели встретили его полукругом, ожидая указаний.

— Княжна-лисица признала свою вину, — под изумленных «ох» присутствующих произнёс Сэт. — Её несдержанность и пылкость всем известны. Я проучу её сам. Однако никто, — остановившись на этом слове, князь обвёл тяжёлым взглядом съёжившихся соплеменников. — Никто не может даже помыслить сотворить такое с супругой князя и уйти безнаказанным! Всех, кто был в той бане, занять работой, пока руки в кровь не сотрутся, — зло и безжалостно повелел князь поперёк испуганных шепотков. — Я придумаю, что с ними сделать...

— Но князь, Лисица сама… — попытались возразить из толпы.

— Она — моя жена, — довлея над дерзким собратом, шагнул в его сторону Сэт. — Лишь я решаю, наказывать её или нет.

Голоса с улицы доносились так же хорошо, как любознательные росомахи, не припадая ушами к лазарету, слышали их разговор. Мысль о том, что её, возможно, тоже в будущем ждёт наказание, не страшила лисицу. А новость о наказании для всех, кто оставил свой след на её теле, не приносила чувства удовлетворения. Кайра согласилась со всем, что услышала, и ныне оказалась беззащитна перед ними.

Глава 5