Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Оплотом христианских миссионеров был Кюсю. Здесь в лице сильных и влиятельных феодальных владетелей они имели своих верных защитников и покровителей. Многие из здешних князей не только сами приняли новую религию (например, влиятельный князь Отомо Сорин из провинции Бунго, Арима Харунобу, даймё провинции Хидзэн), но и насильно заставляли своих подданных становиться католиками. Феодалы Кюсю, поощряя миссионерскую деятельность в своих владениях, стремились извлечь из этого реальную выгоду — обеспечить себе преимущественное положение в торговых сделках с португальскими купцами, доставлявшими в Японию огнестрельное оружие и другие товары, пользовавшиеся огромным спросом. В расширении японо-португальской торговли немаловажную роль играли миссионеры, которые выступали и как посредники и как переводчики. Нередко иезуиты выполняли «по совместительству» функции агентов крещеных феодалов, доносили им о недовольстве среди крестьян, о готовившихся восстаниях, шпионили за их окружением.

Феодалы юго-запада Японии держались до такой степени самоуверенно и независимо, совершенно не считаясь с центральной властью, а их отношения к миссионерам стали столь близкими и даже доверительными, что они согласились, правда по наущению патеров, послать в Европу специальную миссию, которой надлежало от имени далекой Японии выразить королю Испании и Португалии Филиппу II и папе римскому Григорию XIII чувства высокого уважения, сыновней любви и преданности. При этом каждая из сторон преследовала свои цели. Миссионеры хотели продемонстрировать папе, как велики успехи католицизма в Японии и, следовательно, их собственные заслуги в этом. Что же касается японских феодалов, то такой акцией они стремились, опираясь на поддержку миссионеров и стоявших за ними европейских держав, укрепить свою экономическую и военную мощь, обретая тем самым еще большую независимость от центрального правительства.

В 1583 году небольшая миссия в составе четырех молодых японцев, близких родственников влиятельных феодалов с острова Кюсю, которые приняли христианство и имели тесные связи с миссионерами, в сопровождении епископа Алессандро Валиньяни на португальском корабле прибыла в Гоа, а оттуда была переправлена в Западную Европу, где пробыла восемь лет.

Миссия посетила Мадрид, Рим. Всюду ей был оказан восторженный прием. Ее члены побывали также в Венеции, где по личному указанию самого папы[268] их радушно встретили, познакомили с историческими достопримечательностями, продемонстрировали сокровища западноевропейской культуры, одарили богатыми подарками[269].

За столь подчеркнуто благосклонным вниманием к посланцам далекой Японии скрывалось желание показать, сколь велико влияние католицизма, как широко распространилось в мире христианское вероисповедание.

Изображая дело так, будто в лоне католицизма появилась новая страна, да еще такая, как Япония, о богатствах которой прямо-таки грезили европейцы, римско-католическая церковь надеялась укрепить свои устои, значительно пошатнувшиеся в результате мощного реформаторского движения, лучшие представители которого выступали, по словам Ф. Энгельса, против «всех основных догматов не только католицизма, но и христианства вообще»[270]. Под воздействием передовых идей реформации развертывалась Крестьянская война в Германии, проходила буржуазная революция в Нидерландах, набирал силу протестантизм, который откололся от католицизма в ходе реформации XVI века. Все более острый характер принимала борьба за реформу в делах церкви, шли ожесточенные споры о христианской вере. Эта борьба, как справедливо писал советский исследователь М. М. Смирин, была, по существу, идеологическим выражением борьбы политической и социальной[271].

В 1590 году японские христиане возвратились на родину, на остров Кюсю, и вместе с ними прибыли 17 миссионеров-иезуитов, которые присоединились к португальским священнослужителям, общее число которых в Японии в ту пору достигало нескольких сотен человек.

Несмотря на то что специальная булла папы запрещала неиезуитам заниматься в Японии миссионерской деятельностью, в эту страну широким потоком хлынули испанские монахи — представители различных католических орденов: францисканцы, доминиканцы, августинцы и др. Они прибывали туда главным образом с Филиппин, которые в то время находились в колониальной зависимости от Испании.