Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Речь, конечно, должна идти о начале тщательно подготовленной экспансии европейской державы в Японию, экспансии, имевшей целью колонизировать эту страну по примеру тех африканских и азиатских территорий, которые к тому времени уже были превращены в португальские колонии. Что же касается Японии, то здесь Португалии пришлось действовать более осмотрительно, применять иную тактику. Это было вызвано, с одной стороны, полным незнанием страны, силы и способности ее народа и ее правителей противостоять иностранному вмешательству, а с другой — явными опасениями вступить на этой почве в конфликт с Испанией, интересы которой лежали в той же зоне.[254]

Необходимо было прежде всего изучить обстановку, подготовить необходимые условия для осуществления в последующем прямой колониальной экспансии. Эта задача была возложена на христианских — католических — миссионеров, которые играли роль своего рода разведчиков, засылаемых в страну для изучения обстановки на месте. Кроме того, в задачу миссионерских групп входили широкое внедрение в жизнь Японии и подготовка социальной базы для успеха иностранного вмешательства.

Христианские миссионеры, действовавшие в тесном контакте с португальскими купцами, развернули широкую религиозную пропаганду — первоначально на острове Кюсю, а затем и по всей стране. Они активно вмешивались во внутренние дела Японии и тем самым, как справедливо отметила советский исследователь Э. Я. Файнберг, «прокладывали дорогу для португальских конквистадоров, стремившихся превратить Японию в колонию Португалии»[255].

Португальцы ловко использовали как приманку огнестрельное оружие, с которым они впервые познакомили японцев. Спрос на него был велик; страна в ту пору переживала смутное время жесточайших междоусобных войн, и местные феодалы стремились заполучить такого оружия как можно больше. Ради него они разрешали миссионерам вести в своих владениях практически ничем не ограниченную пропаганду католической религии. Деятельностью португальских миссионеров в Японии руководил иезуитский патер Франциск Ксавье. Он родился в Испании, образование получил в Париже, где впервые встретился с Игнатием Лойолой, в 1540 году основавшим орден иезуитов по типу военизированной организации, призванной верой и правдой служить католической церкви и лично папе. Лойолой были разработаны моральные и организационные принципы ордена. Внутренняя структура ордена, считал он, должна строиться по образцу социальной пирамиды самого общества XVI века: король, аристократия, духовенство, чернь.

Члены иезуитского общества должны были, как солдаты, слепо и беспрекословно подчиняться своему генералу, который обладал неограниченной властью и огромным влиянием. В уставе ордена 500 раз повторяется, что иезуитский генерал является представителем Христа[256], недаром его называли «черным папой»[257].

Моральная сущность и практическая деятельность ордена, определялись словами изречения, которым руководствовались иезуиты: «Цель оправдывает средства», или, что то же самое: «Так как цель дозволена, то и средства дозволяются». Сложная система воспитания, включавшая в себя многолетний искус, который должен был пройти каждый иезуит, имела целью развить в членах ордена прежде всего такие качества, как фанатизм, лицемерие, смиренность, умение приспосабливаться к любой обстановке. Особенно усердно насаждались в среде иезуитов доносы на всех и каждого: донос был возведен в степень священной обязанности[258].

Ксавье, ставший одним из влиятельных сподвижников Лойолы, покинул в 1541 году Европу и поселился сначала в португальской Гоа, а затем перебрался в Малакку. Занимая довольно видное место в иерархии иезуитского ордена, он в 1549 году отправился в Японию вместе со своими ближайшими сподвижниками Комэ ди Торресом и Жуаном Фернандесом. В свите Ксавье находились также три японца, вывезенные португальцами в Малакку за два года до этого. Среди них был Ядзиро, который, находясь в услужении у патера, принял христианскую веру, изучил португальский язык и возвращался на родину в качестве переводчика и проводника Ксавье.

Перед отъездом в Японию Ксавье спросил Ядзиро: «Если я лично отправлюсь в Японию, примут ли тогда японцы нашу веру?» На это хитрый Ядзиро ответил: «Японцы не станут, очевидно, слишком торопиться с этим. Прежде они зададут вам множество самых разных вопросов и будут выжидать, рассуждая, в какой мере ваши ответы разумны и насколько их собственный жизненный опыт согласуется с тем, что вы проповедуете. Если в конце концов они будут удовлетворены вашими ответами, то и сам князь, а следом за ним самураи и все благоразумные японцы поверят в христианство»[259].