Читаем The Graet Sea полностью

Были и те, кто верил в сказания о Трое буквально. Открытие цивилизаций бронзового века Эгейского моря началось, как мы уже видели, с буквалистской одержимости Генриха Шлимана, который впервые посетил Трою в 1868 году и пять лет спустя раскопал то, что он объявил "сокровищами Приама". В то время, когда принципы стратиграфии и датировки еще не были развиты, Шлиман с удовольствием применял инстинкт при идентификации всего, что находил. Проезжая через Итаку, он извлек из земли несколько древних урн; проблема заключалась не в том, были ли это урны семьи Одиссея, а в том, прах какого члена семьи лежал в той или иной урне.4 В 1876 году он уже копал в Микенах, которые было легче идентифицировать, чем Трою, поскольку Львиные ворота оставались частично видимыми на протяжении тысячелетий. Там, как и следовало ожидать, он обнаружил гробницы Агамемнона и его семьи. Он был больше заинтересован в подтверждении достоверности Гомера, чем в политических последствиях своих открытий, но расовые теоретики вскоре начали извлекать выгоду из его откровений, утверждая, что основателями первой греческой цивилизации, а значит, и высокой европейской культуры, были светловолосые, голубоглазые арийцы5.5 В научных кругах, однако, потребовалось немало времени - восемьдесят лет, - чтобы убедить кого-либо в том, что микенцы были тесно связаны с поздними греками и даже говорили на ранней форме греческого языка. И тут аргументы уперлись в своеобразные письмена, которые стали находить раскопщики в Греции и на Крите: именно крошечные иероглифы, к которым хорошо приспособлен близорукий глаз, привлекли сэра Артура Эванса на Крит и привели его к открытию и, что не менее важно, реконструкции того, что он назвал "дворцом Миноса в Кноссе".

Карьера Эванса на Крите лучше всего воспринимается на фоне политических и социальных изменений, происходивших на острове в конце XIX - начале XX века. К 1900 году около 30 процентов критян были мусульманами, в основном грекоязычными и имеющими греческое происхождение. Среди мусульман были крупные землевладельцы и значительная часть купцов, мусульманское население было сосредоточено в городах, в то время как христиане традиционно были рассеяны в сельской местности.6 Завоевание греками независимости на материке породило у критян-христиан надежду на то, что они смогут войти в состав нового королевства. Их целью был энозис, "объединение"; после греческого восстания против османов в 1821 году, которое длилось долгих девять лет, на Крите в течение всего века кипела борьба. Греческие историки отмечают беспощадные репрессии турок, хотя ни одна из сторон не была чиста на руку - в конце века мусульмане восточного Крита ужасно пострадали. Европейские державы признали, что Крит не может быть просто присоединен к греческому королевству; с согласия турок он был передан Мухаммеду Али, и в течение десяти лет с 1830 года остров управлялся из Египта. Комитет греков предложил остров Великобритании, которая не была заинтересована ни в управлении Критом, ни в расстройстве яблочной карты Восточного Средиземноморья.7 Османы прекрасно понимали необходимость компромисса и с 1868 года предоставили критянам все большую автономию, однако это не удовлетворило сторонников энозиса, и к 1897 году они набирали добровольцев из таких далеких стран, как Скандинавия, Великобритания и Россия.

В 1898 году истерзанный войной остров наконец получил полную автономию под управлением Верховного комиссара, принца Георга Греческого, под защитой Франции, Италии и Великобритании, но султан в Константинополе оставался номинальным сюзереном, поскольку он просто не хотел отпускать свои земли, тем более когда бенефициарами были в основном греческие христиане. Правительство острова, в котором были представлены обе общины, всеми силами пыталось стимулировать экономику, но многие мусульмане покинули Крит с наступлением мира, а многие уже бежали, пока шла гражданская война. Восстановление экономики подразумевало и восстановление критской идентичности. В 1898 году Артуру Эвансу потребовалось много рабочих рук для раскопок Кносса, и в числе первых своих действий критское правительство с готовностью приняло ряд законов, поощряющих иностранные археологические проекты и даже разрешающих экспорт артефактов.8 Критяне рассматривали это как упражнение по связям с общественностью, шанс заявить о своем присутствии на Крите через демонстрацию его прошлого в музеях держав-покровителей.