Читаем Тернистый путь к себе полностью

Она с трудом разлепила веки и увидела рядом с собой этого… Мордастого. Элина приняла из его рук стаканчик с чем-то шипучим, выпила залпом, и с удовольствием. Однако не полегчало совсем.

— Ой, мамочки, как же мне плохо! — простонала Элина, снова падая на подушку и закрывая глаза.

Сильнее, чем дурнота, ее мучил стыд. Стыдно быть голой и в таком непотребном виде перед незнакомым совершенно человеком!

— С непривычки, что ли?

Элина почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— А ты что думаешь, я так каждый день? — злобно спросила она.

— Да ничего я не думаю, — буркнул мордастый.

Черт! Как же его зовут?..

Элина резко встала, чуть не упала — так закружилось голова, схватила с пола рубашку, принадлежащую судя по всему мордастому, и накинула на голое тело. Рубашка провоняла табачищем, потом и спиртом, Элину едва не вывернуло прямо на пушистый коврик, но выбирать было не из чего, пришлось топать в ванную в этой рубашке. Она не решилась взглянуть на себя в зеркало, пустила горячую воду, плюхнула в нее нечто, в чем опознала пену для ванной и с неизъяснимым удовольствием погрузилась в воду. Ванна, в отличие от шипучего питья, помогла хорошо. Элина провалялась в воде больше часа и вышла значительно посвежевшая и похорошевшая. Теперь она решилась взглянуть на себя в зеркало, осталась — как это ни странно — вполне довольна своим внешним видом, и сразу почувствовала себя увереннее. Завернувшись в полотенце и презрительно пнув с порога вонючую рубашку хозяина дома, Элина вышла из ванной и прошествовала в комнату.

— Где моя одежда? — спросила она у мордастого.

Тот посмотрел на нее, вкусно скользнул долгим взглядом по ее нежно розовым, распаренным в горячей воде плечам, по изгибу, скрытого полотенцем бедра, по почти полностью открытым стройным ножкам, и круглая физиономия его расползалась в довольной улыбке.

— Ты красивая девка, Наташа. Очень красивая. А без косметики еще лучше.

Элина нахмурилась.

— Почему Наташа?

Мордатый засмеялся.

— Сама так назвалась. Как тебя на самом деле зовут?

— Элина…

— Ага. Элина это лучше, чем Наташа.

— Почему?

Мордатый пожал мясистым плечом.

— Ну необычнее, что ли… Элина, — протянул он, — Эля… Лина…

— Знаешь что, — Элина прошествовала к кровати, обошла ее кругом и даже заглянула под нее, — Отдай мое платье!

— Оно в машине осталось.

— Что-о? — Элина схватилась за голову, — Мамочки, что же я вытворяла?! Нет! Это, наверное, не я! Это происходит с кем-то другим! Я сплю и мне снится кошмар!

На глазах ее выступили слезы.

— Слушай… Будь человеком, принеси платье, а? Мне домой надо… Пожалуйста!

— Домой? — удивился мордатый, — Ты тут говорила, что деваться тебе некуда, тоже наврала?

Элина бессильно плюхнулась на кровать. Она готова была самой себе надавать пощечин, да так, чтобы искры из глаз посыпались. Что еще она наболтала этому типу? Всю свою жизнь рассказала?!

— Может и про Ольховского ты все придумала, а? — грозно спросил мордатый, — Оклеветала честного человека? Просила убить его… Что, просто так?

— Убить?!

Элина почувствовала, как зашевелились волосы у нее на голове.

— Ну да, — с удовольствием повторил мордатый, — Убей, его, Витек, говорила ты. И словами нехорошими старичка называла. Соблазнил, типа, и бросил, падло… На произвол судьбы.

— Господи, я ничего не помню! — воскликнула Элина, — Чем ты меня напоил?!

— Ничем особенным… Я же не знал, что ты непривычная.

— А если бы знал?!

— Если бы знал, — сказал Витек весомо (хорошо хоть имя его теперь известно!), — Не позволил бы тебе столько пить. А то ты все — хочу еще, хочу еще! А мне что, жалко?.. Мне для тебя вообще ничего не жалко…

— Ничего не жалко? — спросила Элина презрительно, — Да брось ты, Витек! Напоил девушку до бесчувствия, затащил в постель!.. Не жалко ему ничего… Да все вы козлы! — воскликнула она, — Козлищи! Мерзкие! Все до одного!

При слове «козлы» Витек нахмурился, но потом, видимо, решил не обострять. Девушка все-таки…

— Да, — сказал он, — Теперь вижу, что про Ольховского ты не наврала… Ладно, не переживай, раз уж так хочешь, убью я его.

Элина, уже готовая выдать очередную бурную тираду, замерла с разинутым ртом.

— Не надо… Правда, не надо…

— Почему? — удивился Витек.

Элина смотрела на него и с ужасом понимала, что он не шутит. Он действительно готов убить Ольховского, если она попросит его!

— Не надо, — снова сказала она, на всякий случай, чтобы до Витька совершенно точно дошло, — Пусть живет.

— Ну как хочешь… Слушай, Элин, я хочу, чтобы ты у меня пожила, — сказал он вдруг, — Ну если тебе правда идти некуда и все такое… Я бы с удовольствием…

Элина криво улыбнулась.

— О! В этом не сомневаюсь!

Витек нахмурился.

— Ну что ты, е мое… Да, ты мне нравишься! Да, у меня еще не было такой классной телки, как ты! Ну что, это плохо? И вообще я тебя насильно к себе не тащил, сама поехала…

— Ну да, — пробормотала Элина.

На душе вдруг стало пусто и очень тоскливо. Ярость пропала, злость пропала… Что воля, что неволя… Она откинула со лба уже успевшую высохнуть прядку волос и тяжело вздохнула.