Читаем Темноборец полностью

По телу Андрея пробежали мурашки. Теперь он чувствовал себя не только не в своей тарелке, но еще и на скамье подсудимых. Званый обед постепенно превращался в допрос с пристрастиями. Не хватало только света лампы в лицо.

– А у меня есть выбор? – ответил Андрей, не переставая зажевывать стресс аппетитными кусочками пареной форели. – Аннато мертв, и его полномочия перешли к тебе со всеми вытекающими последствиями. Думаю, сторонники бывшего генералиссимуса, в большинстве своем, также сменили свои якобы устоявшиеся взгляды. Для выживания нужна гибкость.

– Ну, я никого ни к чему не принуждаю, – возразил Алексиков. – Это вам не ЕТЭГ.

– С моим выбором стороны все понятно, – теперь уже действительно поперхнувшись форелью и как следует прокашлявшись, заговорил Андрей. – А что насчет тебя? Будешь набирать новую армию и готовиться к вылазкам на сушу?

– Для начала нам всем нужно оправиться от потрясений. Мы слишком долго занимались самоистязанием, исполняя волю помешавшегося на муках совести старика.

– Но почему сейчас? Ты молчал столько лет, задушив в себе боль и обиду, а теперь вдруг решил высказаться.

Алексиков опустил глаза, последовав недавнему примеру Андрея. Допрос постепенно сменялся беседой случайных знакомых. Каждый из собеседников старался вывалить на всеобщее обозрение как можно больший отрезок своей биографии, касаясь лишь безопасных ее участков. Судя по ответу Алексикова, Андрей своими вопросами преступил ту черту, за которой находилась зона досмотра перед входом в потайные уголки эльфийской души.

– Аннато был моим другом, – ответил Алексиков, оторвав от стола свой взгляд. – После того, как он даровал мне прощение, я, как и многие эльфы, уверовал в его убеждения. Тем более, что наша вера подкреплялась страхом уснуть летаргическим сном, как прочие непокорные. Смерть на Арене казалась нам безупречной заменой бессмысленному анабиозу. Постепенный геноцид эльфийского вида стал нашей главной идеей и первоочередной задачей. Мы мнили себя оружием, способным нанести непоправимый вред Мидлплэту. А оружие, как известно из пацифистских соображений, должно быть уничтожено. Для меня многое изменилось после романа с Камиллой, ее беременности и того, что произошло со Скрижалью. Я тяжело пережил прощание со своей возлюбленной, но еще большую боль доставляла мне невозможность рассказать правду сыну и воспитывать его, как подобает отцу. А ну положи на место!

Алексиков выскочил из-за стола и отобрал у Вильгельма флакон с буроватой жидкостью, из которого тот собирался отпить. Мальчик с силой потянул флакон на себя, но отец влепил ему смачную оплеуху:

– Сколько раз я тебе говорил не пить эту гадость?

– Но Аннато говорил мне, что это лекарство! – с недовольством потирая ушибленное место, загундел Вильгельм.

– Аннато хотел тебя отравить! Я твой отец! Про Аннато забудь! – прокричал Алексиков и швырнул флакон в стену. – Понял?

Вильгельм молчал, продолжая воротить носом.

– Понял? – еще громче воскликнул Алексиков, пытаясь перекричать самого себя.

– Понял, – ответил Вилли и уселся обратно за стол.

– То-то же, – присаживаясь вслед за сыном, удовлетворенно сказал Алексиков. – Так на чем мы остановились? Ты хотел узнать, почему я так долго молчал. После случившегося с Камиллой и со Скрижалью, я продолжал придерживаться идей Аннато. Изменения в нашей жизни усугублялись. Мы стали общаться на международном языке – русском, чтобы от самоидентификации эльфов не осталось совсем ничего. Упоминания нашей былой культуры превратилось в табуированную и позорную тему. Единственное, что мы должны были помнить, – дурные примеры нашей истории, поучительные и кровавые.

К слову, исторические вечерни, я, пожалуй, оставлю. Только в них нужно привнести культурного разнообразия. Но об этом потом.

Почему я решился на изменения? Причин много. От внешнеполитических до любовных. Посмотри вокруг. Ядерные снаряды летят на головы вампиров. В ЕТЭГ, по всей видимости, назревает очередная война. И после этого мы называем себя угрозой? Да разумные существа сами поубивают друг друга, без нашей помощи! Мы играем в совестливых гладиаторов почем зря! Мой сын, отравленный ингибитором роста, не прожил бы и года. И я не голословен! Я видел результаты МРТ его мозга, расшифрованные Аннато. А потом, накануне очередной исторической вечерни в Атриуме, я отыскал в кабинете генералиссимуса вот это.

Алексиков извлек из кармана четырежды сложенный пополам лист бумаги и протянул его темноборцу:

– Читай.