Читаем Темноборец полностью

– Скажи: тебе не нужна Скрижаль Любви? – глаза ополоумевшего Олега округлились и вылезли из орбит. – Я думал, мы делаем общее дело!

– Уверен, что есть и другие способы.

– Какие?! И с каких это пор ты проникся идеями гуманизма? Забыл, с каким удовольствием ты убивал темноборцев в порту?

Андрей хотел закричать, но сдержался. Будет странно, если, услышав крики, эльфы решат заглянуть в его комнату и увидят, как темноборец разговаривает со стеной. Не хочется выглядеть сумасшедшим и терять свою шаткую репутацию.

– Ну, хорошо, – сдержанно сказал темноборец. – А что ты сделал для того, чтобы мы общими усилиями добыли Скрижаль Любви? Ты вообще не выходишь из комнаты! Я один посещаю турнир, исторические вечерни и званый обед. Зачем тогда нужен ты? Чтобы тыкать мне в нос необоснованными претензиями?

Олег убавил бушующий пыл, но с ответом нашелся быстро:

– А зачем мне выходить из комнаты? Я обследовал гидрополис вдоль и поперек. Я был даже в эльфийском храме и видел Скрижаль Любви воочию! Но мы не можем к ней прикоснуться. Зато знаем, как это исправить. Так зачем мне выходить из комнаты, если не затем, чтобы убить Вильгельма? Слушать исторические баллады об эльфийском народе? Да плевал я на их историю!

– Ну, так убей! Убей Вильгельма сам! Как только мы вернемся с острова, у тебя гарантированно появится такая возможность.

Андрей посмотрел на часы и, на прощание наградив Олега презрительным взглядом, вышел из комнаты. Призрак сглотнул ком обиды и плюхнулся на кровать. Несмотря на высокий градус разговора, стоило поблагодарить темноборца за пищу для размышлений.

Едва сдерживая негодование, Андрей пересек гидрополис и, сухо поздоровавшись с Алексиковым и Вильгельмом, залез в батискаф. Спрятанный за поясом пистолет придавал уверенности в себе, а неудобные сидения батискафа, лишенные свободного пространства для ног, ее отнимали. Интересно, а какими пулями в случае необходимости убивать эльфов? Об этом в темноборческих инструкциях от Небесного Совета не было ни слова. Ведь эльфы считались, да чего уж там – и считаются вымершими существами.

Андрей вслух отругал конструкторов батискафа, вступив с Алексиковым в дискуссию о средней длине ног разных видов разумных существ и физиологических отличиях темноборцев и эльфов. Тонкой дымкой воспоминания возник в голове образ Инни. Уж она-то представила бы сейчас статистические раскладки со своим экономическим образованием.

Между тем, батискаф поймал течение, и понесся, отдавшись на волю случая, с удвоенной скоростью. Алексиков убрал руки с панели управления. Течение было столь сильным, что управлять батискафом стало практически невозможно.

– Куда несет, туда и плывем, – констатировал факт Андрей, напряженно сжав руки в замок.

– Мы не первые, кто пользуется этим течением, – успокоил его Алексиков. – Камилле ведь удалось. Так чего же бояться нам?

– А если ее путешествие – счастливая случайность?

Андрей произнес слово «счастливая» и запнулся, припомнив письмо. Помнится, Камилла характеризовала свое спасение иначе. «Несчастное стечение обстоятельств». До чего же промыты мозги у эльфов, если они сожалеют о том, что выжили?

– Тогда, если нам повезет, обстоятельства сложатся схожим образом, и мы выживем. Если нет, – умрем, – ответил Алексиков, постукивая костяшками пальцев по отправившейся в спящий режим панели управления.

– И ты не побоялся взять с собой сына.

– А что его ждет в гидрополисе после моей смерти? – Алексиков рассмеялся в голос. – Скорее всего, эти фанатики восстановят кровавый режим Аннато и снова начнут грызть глотки друг другу. Что ждет мальчика? Взросление и смерть на Арене? Или отравление и гибель от яда? Одно другого не лучше.

– Пожалуй, – согласился Андрей.

В нынешней расстановке политических сил эльфийского гидрополиса темноборец не смыслил. Что будет, если вслед за Аннато умрет Алексиков? Обратятся ли вспять привнесенные им изменения? Как много фанатиков в эльфийском обществе? Андрей старался не задаваться вопросами, которые его не касались.

Неуправляемый батискаф продолжал набирать скорость. Чем быстрее он двигался, тем неуютнее становилось пассажирам. Алексиков, сохраняя видимое спокойствие, продолжал стучать пальцами по панели. Каждый следующий его удар становился все более нервозным. Внутреннее волнение отца передалось сыну. Вильгельм съежился и вцепился руками в сидение.

– Сынок, – изобразив улыбку, повернулся к ребенку Алексиков. – Ты ведь волнуешься от предвкушения встречи с матерью, а не от страха?

– Да, папа, – сдерживая стук зубов, поддержал отца Вильгельм.

Из их разговора было не вполне понятно, кого пытается успокоить Алексиков: себя или сына. Андрей нащупал свой пистолет и обхватил рукоятку. Оружие по-прежнему придавало уверенности. Темноборец закрыл глаза и представил, как он достает ствол, прицеливается и спускает курок. Обращение к темной стороне своей сущности помогало перебороть страх.