Андрей на секунду подумал, что даже со своими не лучшими физическими данными смог бы добить раненого Алексикова и отомстить за Аннато. Но ситуация была слишком непредсказуемой. Трудно представить, на чьей стороне оказались бы симпатии эльфов в случае этой схватки.

Трибуны выдержали паузу и разразились громогласными аплодисментами. Что и требовалось доказать.

– Спасибо, – полушепотом произнес Алексиков и бросил микрофон на пол. Ему нужна была медицинская помощь.

Глава 21. Пишу тебе с острова

Как ни странно, значительных изменений после смерти Аннато в жизни Андрея не произошло. Практически все свободное время темноборец проводил в своей комнате, изредка выбираясь на исторические вечерни в стеклянный бассейн, который, как оказалось, носил наименование Атриум.

Этимология этого названия никак не укладывалась у Андрея в голове. В темноборческой архитектуре атриумом называли широкие коридоры общественных зданий, освещенные через зенитный фонарь или проем в перекрытии крыши. Обычно от атриума ответвлялись входы во все помещения. Ни на что подобное освещенный фиолетовыми светлячками бассейн, конечно, не походил. Но эльфам виднее. Возможно, они подразумевали свет просвещения и неисповедимые пути Демиурга. А может, эльфы и вовсе не понимали значения этого термина и руководствовались созвучностью слов атриум и аквариум.

Похороны Аннато прошли без особых почестей. Убитых на Арене эльфов собрали в кучу и отправили на корм рыбам, открыв центральный выпускной шлюз гидрополиса. Вся эта процедура напомнила унитазный слив.

В практичности эльфам не занимать – не то что сердобольным вампирам. Хотя, именно их сердобольность спасла Андрею жизнь. Так что благодарить надо, а не высмеивать. Ну, устраивают они индивидуальные похороны – что с того? Возможно, устаревшая сентиментальность – это именно то, чего не хватает всем жителям Мидлплэта.

Бразды правления перешли в руки Алексикова без потрясений. Никаких вам государственных переворотов, заговоров и цареубийств. Veni, vidi, vici. Пришел, увидел, победил. Равная схватка на Ежегодном турнире. Честное восхождение на трон. В любом случае один из турниров оборвал бы линию жизни Аннато, и эльфам пришлось бы выбирать себе нового генералиссимуса.

Постепенная реформаторская деятельность Алекса должна была превратить жизнь эльфов в райские кущи. Так он обещал. Впрочем, к тому все и шло. Первым делом, взойдя на эльфийский трон, Алексиков отменил запрет на деторождение и турниры.

Представьте, с каким наслаждением отправились совокупляться эльфийские парочки, воплощая в реальность мечты Алекса о молодом войске и возвращении в Мидлплэт. Хотя, мечтал ли Алексиков о чем-то подобном спустя столько времени с момента переселения эльфов под воду? Или он действительно верил, что эльфы способны отказаться от политики самобичевания и вернуть былое величие уже мирным путем?

Представить несложно. Маленькие эльфята, бегающие друг за другом по гидрополису, строительство новых подводных зданий, какое-никакое рыбно-водорослевое хозяйство. Будь эльфы чуточку дружелюбнее, в былые времена они могли бы стать крупнейшими поставщиками морских деликатесов. Может, не поздно еще наверстать? Наверняка даже самые консервативные представители эльфийского общества давно привыкли к подводной жизни, даже если боятся это признать. Лишь бы благие намерения не сожрала нарастающая черной плесенью в уголках трона алчность и корысть.

Вильгельм выслушал правдивую историю своего происхождения от биологического отца. С трудом, но поверил и принял. Аннато оказался забыт им, как страшный сон. Скоро перестанет пить всякую дрянь, сдерживающую его рост и развитие, и начнет взрослеть.

Андрея будто не замечали – то ли смирились с его присутствием, то ли и вовсе про него забыли. Темноборец с недоумением щупал уши – уж не превратился ли он в эльфа, раз стал для них невидимкой?

Затянувшееся затишье прервалось топотанием маленьких ножек и назойливым детским криком. Накануне Андрей не справился с бушующими эмоциями и вдоволь налакомился крепкими эльфийскими напитками. Темноборец спал глубоким похмельным сном, и его нисколько не волновала с грохотом распахнувшаяся дверь комнаты. В ответ на внешние раздражители Стопарин перевернул вымоченную слюнями подушку и поуютнее укутался в одеяло.

– Дядя Андрей, вставайте! Вставайте! – крикнув несколько раз темноборцу над самым ухом и не достигнув желаемого результата, Вильгельм перешел к силовым методам – принялся молотить детскими кулачками осовелое тело Андрея.

– Что случилось? – пробормотал Стопарин, приподнимая с подушки тяжелую голову.

– Во-первых, – Вильгельм с важным видом указал на часы, стрелка которых близилась к полудню. – А во-вторых, мы с отцом хотели пригласить Вас на обед.

– С отцом? – переспросил Андрей, пытаясь отогнать от себя сон. – С Алексиковым?

– У меня один отец, – отрезал Вилли и обиженно отвернулся.