Читаем Темноборец полностью

Турий выдает Андрею пульт с единственной красной кнопкой, расположенной посередине. Другие способы связи будут блокированы ограничителями миров. Нажатие кнопки станет сигналом для начала ядерной атаки. «Если узнаешь, что ситуация безвыходная, выбраться ты не сможешь, а ядерный удар по очагу эпидемии не навредит Мидлплэту – смело жми кнопку. Мы расщепим на молекулы логово этих тварей, – длинно и путанно объясняет Турий. – Запомни, два фактора: безысходность и безопасность. Не вызывай удар на себя почем зря. Я хотел бы, чтоб ты выбрался из этого ужаса. По-прежнему не понимаю, зачем тебе это надо?»

Затем.

Андрей заходит в Лифт между мирами, придерживая двери для невидимого кремлевскими служащими Олега. Лифт как лифт. Ничем не отличается от лифтов для элитных московских многоэтажек. Разве что двери резные и кнопок с указанием этажей всего три. На одной из них надпись «Лаборатория». Андрей прикасается пальцем к кнопке и чувствует нестерпимую боль, вырубающую сознание.

Снова отключка. Почему снова?

Очнулся Андрей, сидя на ободке унитаза в общественном туалете. Ситуация выглядела, как никогда, странно. Превозмогая боль, темноборец нащупал в кармане пульт, выданный ему Турием. На месте. Не потерялся.

– Тоже все болит? – спросил Олег, опирающийся на двери туалетной кабинки. Андрей заметил его только сейчас.

– Болит, – поморщившись, ответил Стопарин. – Никогда не думал, что телепортироваться – это больно.

– Ты не сталкивался с мгновенными телепортами. Вот мне при жизни столкнуться пришлось. Бойцы СОРТ использовали подобное оборудование. Это тебе не стилизованные под самолеты кабины эргономичного перемещения. Но к боли со временем привыкаешь. Когда-нибудь вовсе перестанешь ее замечать. Хотя, ощущения не из приятных.

– Гадство какое-то. Кажется, мне даже память отшибло от боли. Сейчас постепенно вот прозреваю. Как ты думаешь, где мы?

– Логично предположить, что в туалете лабораторного комплекса Карпатова.

– Какая это часть света?

– Не знаю. Спроси у мужчины, подслушивающего нас за дверью.

– Что? Ты знал и молчал? – к телесным болям Андрея добавились волнения внематериальной частицы.

– Не переживай, – уравновешенно произнес Олег. – Мой голос он не слышит, а посему думает, что ты разговариваешь сам с собой, помутившись рассудком после мгновенной телепортации. Более того, мужичина не заражен и не опасен. Тебе придется с ним познакомиться. Я это чувствую. Но мне здесь не место. Как показала практика нашего путешествия в эльфийский гидрополис, сидение на одном месте на пользу мне не идет. Сейчас ты откроешь дверь, я протиснусь в нее и отправлюсь обследовать территорию. А ты заговоришь с незнакомцем. Идет?

Андрей яростно сжал кулаки. Призрак держит его за дурака, которым можно помыкать, как угодно! Но общие цели заставляют вестись на его поводу. «Надеюсь, тебе так же больно, как мне», – озлобленно подумал Андрей и распахнул перед призраком дверь.

– Благодарю.

Олег уверенным шагом направился к выходу из общественного туалета. Мужчина, действительно стоявший за дверью, как и следовало ожидать, не обратил на него никакого внимания. Андрей устало пробежался взглядом по незнакомцу. Светловолосый и голубоглазый мужчина средних лет, опершись на деревянную швабру, стрелял в Андрея ответными взглядами. Нижнюю часть его лица закрывала черная респираторная маска. Руки, покрытые шрамами, словно от оспы, а может, изъеденные кислотой, по локоть закрывали резиновые перчатки. Белый лабораторный халат с короткими рукавами позволял рассмотреть эти самые шрамы, простирающиеся от локтей и до плеч. Обмундирование человека, проживающего в условиях постоянной биологической опасности. Не хватает только соответствующего значка, приклеенного или пришитого к элементам одежды.

Ногами, обутыми в толстые резиновые сапоги, незнакомец стоял в мыльной луже, растекающейся по полу. Рядом валялось перевернутое оцинкованное ведро. Сегодня вымыть пол не судьба.

– Больно? – первым прервал тишину незнакомец.

Андрей кивнул.

– Подожди две-три минуты минуты. Пройдет само. И постарайся абстрагироваться от боли. Это поможет.

Абстрагироваться. Легко сказать, когда твои мышцы не устраивают болезненную свистопляску. Хотя, незнакомец наверняка знает, о чем говорит. «Так, абстрагироваться, – подумал Андрей. – Значит, нужно о чем-нибудь размышлять, как тогда, в батискафе? Стоп. Я думаю о том, что мне нужно абстрагироваться вместо того, чтобы абстрагироваться. Анализ собственного мышления мне не помощник. Хотя…»

Андрей выждал две-три минуты, отводя глаза в сторону от незнакомца и разглядывая потолок. Мышцы сковало оцепенением, а затем отпустило, как будто выключили рубильник, подводящий к телу высоковольтные электрические разряды. Андрею страшно захотелось выругаться на колдовском языке, но темноборец сдержался. Мало ли, что подумает о нем незнакомец! Чего доброго, примет за колдуна и убьет, чтобы обезопасить свое укрытие от Темных существ. Ему-то невдомек, в каких условиях вырос Андрей.