– Скарлет, лично я нисколько не верю, что ты могла кого-то отравить, – сказала она. – Но ты должна понять, что к обвинениям такого рода следует относиться крайне серьезно. Многие девочки пострадали. Кто мог бы за этим стоять, как ты сама думаешь?

– Кто? – переспросила я. – А мадам Зельду вы об этом еще не спрашивали?

– Мадам Зельда уважаемая в нашей школе преподавательница! – вспыхнула миссис Найт. – Так что придержи подобные обвинения при себе, Скарлет!

Пенни самодовольно улыбнулась, и я решила немедленно сбить с нее спесь.

– А почему она не могла этого сделать? – спросила я, указывая пальцем на рыжую ведьму. – А меня она решила обвинить, чтобы самой уйти от подозрений.

Миссис Найт уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но ее опередила Пенни.

– Ты врешь! – закричала она. – Все врешь! Не смей впутывать меня в эту историю, я здесь совершенно ни при чем!

– Ты обвинила меня потому, что проиграла мне на показе. Конечно, как тебе пережить такое! Как смириться с тем, что я танцую лучше тебя! И что я вообще лучше тебя во всем!

Я, конечно, понимала, что слегка хватаю через край, но иначе с такими идиотками, как Пенни, просто нельзя.

– Знаешь, о чем я больше всего жалею? – прошипела Пенни. – Что ты на самом деле не отравилась, вот.

– Хватит! – прикрикнула на нас миссис Найт, но нас уже было не остановить.

– Я тоже об этом жалею, – ответила я. – А было бы так прекрасно навсегда избавиться от такой злобной и ничтожной твари, как ты!

– Ну, знаешь! – Она неожиданно пнула ногой мой стул, я отлетела назад и свалилась на пол… прямо к ногам мадам Зельды.

– Что здесь происходит? – спросила она, все еще стоя у открытой двери. Я посмотрела на нее и тут же опустила голову. Я понимала, что должна что-то сказать, но у меня все мысли из головы вышибло. Пенни тоже замерла как статуя – склонившись надо мной и занеся над головой сжатый кулак.

Я медленно села на полу, начиная наконец понимать, до чего же серьезно в очередной раз вляпалась в неприятности. Ох, только бы…

Лицо мадам Зельды побагровело от гнева:

– Я не могу допустить, чтобы мои лучшие балерины дрались друг с другом, словно дикие кошки! Это позор!

– Но мисс, – поспешила прикинуться невинной овечкой Пенни. – Это просто недоразумение… Я…

Не обращая на ее слова ни малейшего внимания, учительница танцев обратилась к директрисе:

– Миссис Найт, вы позволите? Миссис Найт устало кивнула.

– Подобное поведение недопустимо, – отчеканила мадам Зельда. – Скарлет Грей, Пенелопа Винчестер…

Она сделала небольшую паузу, и я вся сжалась, готовясь принять последний, роковой удар.

– …с этой минуты вы обе отстраняетесь от участия в спектакле.

<p>Глава тридцать пятая. Айви</p>

Такой несчастной, такой расстроенной я не видела Скарлет никогда.

Она была опустошена, раздавлена, растеряна сверх всякой меры. В случившемся я, разумеется, обвиняла Пенни – но, кстати, и себя тоже.

– Ты давно должна была мне все рассказать, – шепотом сказала Скарлет, когда мы в ту ночь улеглись спать. – Мы же договорились ничего не скрывать друг от друга. Не хранить ничего в секрете.

Голос у сестры был надтреснутым, больным.

Я хотела извиниться перед ней, но не могла подобрать нужные слова.

– Я знаю. – Это было все, что я смогла сказать.

А знаете, что было ужаснее всего? То, что Скарлет отстранили не только от участия в спектакле, но и от занятий в балетном классе до самого конца репетиций «Спящей красавицы». Я на эти занятия ходила, репетировала свою роль Феи Алмазов, а моя сестра оставалась на это время в комнате номер тринадцать и угрюмо ждала моего возвращения.

У Скарлет пропал аппетит, она совершенно ничего не ела (что, впрочем, в свете последних событий можно было понять) и практически ни с кем не разговаривала. Сестра даже не приняла приглашение на очередной ночной «сладкий пикник», который устраивала Ариадна.

– Спасибо, конечно, – мрачно сказала она, – но я уже и так провела слишком много бессонных ночей в прошлой четверти.

Мрачно выглядела и сама Руквудская школа, учениц из которой продолжали разбирать по домам. Таких набралось, пожалуй, уже больше сотни. На «домашние каникулы» отправилась и наша общая подруга Дот Кэмпбелл, и мы подозревали, что эти каникулы не закончатся для нее никогда. Короче говоря, в школе нас оставалось все меньше и меньше.

В пятницу миссис Найт объявила очередное общее собрание.

– Девочки, – сказала она, после чего довольно надолго замолчала. – Я снова хочу повторить, что буду вам очень благодарна, если вы еще раз подтвердите своим родителям, что находиться в нашей школе совершенно безопасно. На следующей неделе, как и планировалось, состоится наш балетный спектакль «Спящая красавица». Мы будем рады видеть на нем ваших родителей, приглашайте их. Этот спектакль еще раз покажет, что Руквудская школа, как всегда, на высоте!

Ее голос эхом отдавался в полупустом зале.

Я не была уверена, что стоит кому-либо показывать, какова на самом деле наша школа. Думаю, что сама миссис Найт не пришла бы в восторг от такого показа, в который справедливости ради следовало бы включить массовое отравление и покушение на убийство.