Читаем Тайны Нельской башни полностью

– Но однако же…

– Вы хотите, чтобы жар вернулся? Если королева увидит или же услышит вас, это вполне может случиться… она так вас любит!..

– Да, она меня любит, – растроганно промолвил король, позволив вытолкнуть себя в молельню.

Дверь за ним закрылась.

Людовик несколько минут стоял, прислушиваясь, то порываясь войти, то вновь отступая.

Наконец, на цыпочках, трогательный в своем наивном повиновении, он удалился, бормоча себе под нос:

– Отдыхай, дорогая Маргарита, отдыхай! Я же позабочусь о том, чтобы ты ни в чем не нуждалась!

Отойдя достаточно далеко для того, чтобы не быть услышанным, Людовик вновь перешел на свой стремительный шаг, темп которого лишь нарастал, как и бушевавший в короле гнев. Его Величество поспешно вошел в просторный зал, до отказу забитый приглашенными на охоту сеньорами.

– Король! – громовым голосом прокричал стоявший у дверей герольд.

Все головы склонились, воцарилась тишина.

– Господа, – сказал король, – охота отменяется!

И тотчас же, дрогнувшим голосом, добавил:

– Королева больна. У нее сильнейший жар.

При этих словах толпа этих суровых статных мужчин загудела подобно улею. С каждой секундой гул разрастался и наконец вылился в стенания, мольбы, проклятия.

– Это чей-то сглаз!

– Во всем виноваты эти проклятые евреи!

– Готов пожертвовать свою цепь и золотые шпоры шевалье Ордену всемогущего испанского святого Иакова Компостельского, дабы лихорадка отошла!

– Обязуюсь босоногим отправиться в Сен-Жермен-де-Пре и трое суток соблюдать абстиненцию!

– Собственноручно удавлю любого еврея, который попадется мне сегодня под руку!

– Сейчас же отправлю в Нотр-Дам три самые лучшие свечи!

Эти возгласы перемежались с проклятиями и мольбами, причем каждый из присутствующих вспоминал своего любимого святого, умоляя того даровать королеве выздоровление. Взрыв этой боли успокоил короля, который награждал любезными улыбками наиболее усердных на подношения и особенно отмечал ругательства.

Затем он удалился со словами:

– Если этого окажется недостаточно, проведем большую искупительную мессу.

В зале Совета Людовика ожидали несколько высокопоставленных сеньоров, которых король отослал со словами:

– Господа, Тайный совет!

Это означало, что остаться должны были лишь первый министр Ангерран де Мариньи и дядя короля, граф де Валуа. Обычно на Тайном Совете присутствовали также два брата короля: Карл, граф де Ла Марш, муж Бланки, и Генрих, граф де Пуатье, муж Жанны. Но в данный момент они находились в своих землях, пытаясь собрать налоги, что в то время представлялось операцией гораздо более затруднительной, нежели в наши дни.

– Мои добрые друзья, – промолвил Людовик, заняв свое место, – верные защитники моего трона, вы знаете, какое нас постигло несчастье. Королева больна; принцессы говорят, что у нее сильнейший жар. Таким образом Небеса высказывают свое недовольство нами, – добавил король, ударив кулаком по столу, за которым сидел. – Но мы исполним свой долг до конца. В момент этой более ужасной, чем война с Фландрией или Бургундией, катастрофы я взываю к вам, мои добрые советники. Что будем делать?

– Сир, – сказал Валуа, – полагаю, большой искупительной мессы, как о том и заявили Ваше Величество…

– Да-да, конечно! И мы принесем необходимые обеты. Но, – воскликнул вдруг король, ударяя себя по лбу, – как знать: не провинились ли мы в чем-то перед Богом, и теперь Господь наказывает нас за эти прегрешения, ударяя по дорогим нам людям. Эта колдунья – может, ее уже следовало сжечь?

Людовик вскочил на ноги и принялся беспокойно расхаживать по залу.

Валуа побледнел. Мариньи задрожал, несмотря на всю его уверенность в том, что Миртиль, коей покровительствует сама королева, ничто не угрожает.

– Мариньи, – произнес король, – я поручал вам инициировать процесс. Он уже закончен?

– Да, сир, – отвечал Мариньи. – Колдунья была приговорена к казни.

Мариньи лгал, но то был единственный способ успокоить короля и, возможно, отвести его мысли от этой ужасной темы. И действительно, на лице Людовика отразилось удовлетворение.

– Валуа, – продолжал он, – я назначил вас комендантом Тампля. Что делает сейчас эта колдунья? Что говорит? Не могла ли она и из темницы навести на королеву порчу?

Валуа вздрогнул, но отвечал спокойным голосом:

– Сир, за узницей ведется круглосуточное наблюдение. Я лично допрашивал ее несколько раз и могу заверить Ваше Величество, что к занятиям этим адским промыслом ей уже никогда не вернуться.

Валуа лгал, как солгал Мариньи. Двое мужчин обменялись косыми взглядами. В каждом из них в этот момент ненависть едва не возобладала над любовью. Валуа прикусил губу, чтобы не закричать:

«Сир, процесс даже не начинался!»

А Мариньи отдал бы все свое состояние за возможность сразить противника, воскликнув:

«Сир, колдуньи давно уже нет в Тампле!»

Успокоенный этими приятными вестями, Людовик вновь опустился в кресло.