Читаем Тайны Нельской башни полностью

– Клиенты прибыли только что, – подтвердила Мадлон, – вошли через боковую аллею, так как я не желала беспокоить мессиров Бурраска и Одрио в их дружеской трапезе.

– Иа-ха-ха! – прокричал Рике, смех которого походил уже скорее на эпилептический припадок.

– Да чтоб тебя разорвало, как бочку с порохом!…

– Ио-хо-хо! – прервал кабатчика Гийом, шлепая себя ладонями по коленям.

– Что это с вами? – проворчал Кривоногий Ноэль, ошеломленный этим адским смехом.

– Да! Расскажите, отчего вы так смеетесь? – попросила Мадлон, тоже заражаясь всеобщим весельем.

– Знаешь, какими деньгами мы с тобой расплатились? – выдавил из себя Рике.

– Кишки дьявола! Деньги не пахнут, откуда бы они ни пришли!

– Да, но эти, иии-ах-ха-ха!.. – снова прыснул Гийом.

– И что не так с этими?

– Это деньги одного буржуа, которого мы обобрали! Иа-ио! И этим обобранным нами буржуа оказался прево Парижа!..

– Мессир Жан де Преси?

– Иа!..

Тут уж расхохотался и карлик. От этого оглушительного, в четыре глотки, смеха, казалось, содрогнулся весь воровской квартал. Более того: на следующий день смеялся уже весь район, а вскоре и весь Париж, когда пронесся слух, что мессира Жана де Преси, стоящего во главе всех патрулей и жандармов, человека, призванного арестовывать воров, грабителей, разбойников и прочих безобразников, ограбили, обобрали прямо у порога его дома, на Гревской площади.

Сейчас же Бурраск, Мадлон, Одрио и Кривоногий Ноэль вперемешку, держась друг за друга, хохотали до колик в животах, пока наконец хором не выкрикнули громогласное «иа!»…

– Ио! – звонким голосом отвечал им некто из узкого прохода, где начиналась деревянная лестница, которая от боковой аллеи уходила на верхний этаж.

Четыре смеющиеся глотки тотчас заткнулись.

Четыре лица повернулись к лестнице.

И там они увидели человека, который с восторгом взирал на их веселый квартет.

– Гляди-ка, Ланселот Бигорн! – воскликнул Рике.

– Вот только не надо, – проворчал Кривоногий Ноэль, возвращаясь к своему обычному плохому настроению, – просить меня теперь всем рассказывать, чего это тебя целую неделю здесь не было, раз уж ты сам решил показаться!

– Не волнуйся, – промолвил Бигорн, подходя ближе, – это друзья.

Без лишних церемоний он взял кубок, присел за стол императора и короля, налил себе вина, и тогда уж начались объяснения.

Гийом и Рике рассказали, что с ними случилось за то время, когда они бесцельно слонялись по городу, умирая от голода и жажды, до момента счастливой встречи с тем буржуа, которым оказался прево Парижа.

– А удачу нам принес повешенный, – добавил Рике.

– Точно, клянусь Господом, повешенный с Гревской площади. Он еще скалился, как горбун, правда, Гийом? А это есть предвестие веселья и хорошей пирушки.

Ланселот не сказал ничего о своих собственных приключениях, поведав лишь, что после стычки в Пре-о-Клер он скрывался в воровском квартале.

– Ну и что вы намерены делать с этим пергаментом? – спросил Бигорн, когда наши герои ввели его в курс своей одиссеи.

Двое приятелей растерянно переглянулись и побледнели: теперь этот документ, обнаружь кто его при них, был уже не чеком для казначейства, а боной на пытки в правильной и надлежащей форме, а после того, как деревянными молотками им переломали бы кости и щипцами повырывали ногти, их, вероятно, ждала бы виселица.

– Сожжем его! – воскликнули они в один голос.

– Я о нем позабочусь! – сказал Бигорн.

И, подобрав пергамент, Ланселот сложил его вдвое и опустил в карман.

Затем он направился к лестнице; вскоре в этом зале воцарилась тишина; утомленные обильным, приправленным немалым количеством спиртного, ужином, Гийом и Рике уснули прямо за столом, и теперь их кубки содрогались и позвякивали уже не от смеха, но от громкого храпа.

* * *

На следующее утро, как мы уже говорили, Буридан, Филипп и Готье д’Онэ проснулись в сомнительного вида таверне, куда их привел Бигорн. Эта таверна была той самой, которую содержал Кривоногий Ноэль, и в которой те, у кого возникали неприятности с законом, всегда находили – за честную плату – гостеприимство если не роскошное, то, по крайней мере, лишенное проблем и хлопот.

– Мессир Буридан, – спросил Бигорн, – у вас есть деньги?

– Деньги? Разве я не говорил тебе вчера, что разорен?

– А у вас, мессиры д’Онэ?

Покопавшись в карманах, Филипп и Готье д’Онэ на двоих сумели наскрести небольшую сумму, которая, видимо, показалась Ланселоту Бигорну достаточной.

– Это все, что у нас осталось, – сказал Филипп. – Считай, мы тоже разорены.

– Хозяину придется довольствоваться тем, что имеется, – проворчал Готье, убежденный, что речь идет о плате за ночлег.

– Он довольствуется, – промолвил Бигорн, направившись к двери.

– А теперь, – сказал тогда Буридан, – нам нужно решить, как быть дальше. Без денег, побежденные, преследуемые, мы имеем перед собой троих опасных врагов, которые хотят нашей смерти и против которых нам нужно что-то предпринять; прежде всего, это граф де Валуа.

Бигорн вздрогнул и остановился уже у самого порога.

– Затем королева, – продолжал Буридан, – которая придушила бы вас собственными руками, если бы могла.