Читаем Светлейший полностью

– А турецкий, господа, табачок – какая прелесть! На короткое время он замолчал, наслаждаясь первыми за сегодня затяжками, затем продолжил: –Ну, так вот! Как донесла разведка, и заметьте господа, данные наших агентов совершенно совпали с донесениями вашего Девлет-Гирея, – редкий случай, в Алуште гарнизон небольшой, сто, сто пятьдесят человек и всего две пушки на крепостных укреплениях, защищающих пристань. В Ялте тоже немного – чуть больше двухсот человек. И вообще русских солдат в Крыму не более трёх тысяч. Надеюсь, с тридцатитысячным десантом вы с ними легко справитесь, господа.

А сейчас, адмирал, ваша задача не промахнуться мимо Алушты и быстро высадить десант. Внезапность, господа, не последнее дело в данном случае. Заняв Алушту, Ялту и Гурзуф, надо будет как можно скорее продвинуться в глубь полуострова, а оттуда – на Перекоп. Закрыть наглухо нужно ворота в Крым.

– Всё в руках Аллаха, уважаемый господин Пьер! Нынешний хан, Сахиб-Гирей, так просто не уступит свой трон Девлет-Гирею. Нет единства в Крыму, и это плохо! Двоевластие не будет способствовать успеху. Надеюсь, наш десант подтолкнёт колеблющихся. Думаю, беи на совете большинством изберут Девлет Гирея, не посмеют на этот раз ослушаться султана, да хранит его Аллах, – сложив молитвенно ладони, Гаджи-бей опять прошептал: – Всё в руках Аллаха.

Немного помолчав, он обратился к адмиралу:

– Надеюсь, ветра или их отсутствие нам не станут помехой, высокочтимый Ахмед-бей. Погода в Крыму изменчива, а ну как ветра подуют в другую сторону?! Хватит ли парусов у наших кораблей? – если не насмешливо, то с некоторой долей иронии произнёс сераскер.

Капудан-паша недовольно посмотрел на сухопутного коллегу:

– Все ветры – наши, уважаемый Гаджи-бей. Стелется ветер, прижимаясь к поверхности моря, – нижние паруса и марселя работают. Если ветер повыше – наполняются тугие брамсели. Над морем тихо – дуются верхние паруса. Не переживайте, десант высадим быстро и по месту.

Вы, господа, ответьте мне на вопрос: почему, несмотря на хоть и длительные, но переговоры о мире с Россией, султан, да светится имя его на небесах, решил всё-таки высадить десант?

Адмирал посмотрел на француза. Тот отвернулся, сделав вид, что не слышит. Ахмед-бей продолжил.

– Когда мы в Трапезунде80 ожидали сигнала на выход в море, сказывали мне близкие люди к верховному визирю, да ниспошлёт Аллах и ему здоровья, что вопрос подписания мирного договора Блистательной Порты с русскими – дело решённое. И, скорее всего, он подписан уже. А тут мы с десантом?!..

– Сиятельному султану нашему лучше знать, – уклончиво ответил Гаджи Али-бей. Подумав, добавил:

– Два года назад81 крымские татары мирный договор в Карасубазаре с русскими без ведома султана подписали… – сераскер резко махнул рукой. – Наказывать за это своеволие надо. Хан Сахиб-Гирей слабым оказался, не смог усмирить беев, перебежавших на сторону русских. Девлет-Гирей наведёт теперь порядок. И потом, даже если и заключит верховный визирь мирный договор с Россией! И что? Его ещё султан должен утвердить?! Независимость татар?!..… Это, почитай, с Крымом распрощаться… А Крым султан не собирается отдавать. А ещё забыли вы, господа, про сераскера русского Пугачёва. Чернь поднялась на борьбу с царицей и неизвестно чем всё закончится. Задача наша – помочь этому Пугачёву, и тогда русские часть своих войск снимут с фронтов. А тут мы ещё с тыла… Пусть царица выбирает, что ей лучше – защищать независимость татар аль бунтовщиков подавить, которые Москву грозят захватить. А вы, уважаемый Ахмед-бей, спрашиваете зачем десант…

– Справа – пятнадцать, на берегу вижу огонь! – раздался с марсовой площадки голос вперёдсмотрящего.

– Ну вот, адмирал, а вы переживали. Русские нас не ждут: сигнал – подтверждение тому. Девлет-Гирей своё слово держит, его люди на месте. Он через Кавказ до Крыма добирался. Наверное, уже где-то в районе Алушты ждёт нас. А ведь предлагали ему с нами плыть… отказался, – ворчливо произнёс француз.

– Сегодня воскресенье, уважаемый господин Пьер. Не рассчитывал я добраться до Крыма так быстро, да попутные ветры нам благоприятствовали. В священных книгах писано: в субботу, воскресенье и во вторник нежелательно кроить одежду. Потому как суббота – день обмана и вероломства: соплеменники Пророка козни в этот день ему строили. Воскресенье – день…

– Пророка как-то спросили о воскресенье, – перебил адмирала француз, – и тот ответил: «Воскресенье – день, когда сажают деревья и строят дома». В воскресенье, уважаемый Ахмед-бей, Всевышний начал сотворение мира. А ещё говорят, именно в этот день был создан Рай и посажены райские деревья. Воскресенье – очень удачный день, господа. Спасибо ветрам, посланным вашим Аллахом. Разобьёте русских и восстановите рай на священных землях благодатного Крыма.

Капудан-паша уважительно взглянул на иностранца, знавшего толкование законов их веры не хуже муфтия, и возражать не стал.

Гаджи-бей как истинно верующий в учение Пророка и презирающий всех иноверцев негромко, но чтобы его слышали, повторил слова француза: