Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

ходи, посмотрим, – сказала на прощанье доктор и чмокнула меня в лоб.

150

Часть вторая. Прощальный полет баклана

Жена на пороге квартиры перенесла очередной удар: утром муж ушел

на своих двоих, вернулся на носилках. После обеда супруга взяла в аптеке

напрокат костыли и потекла новая жизнь. На три недели про меня забыли.

Жена носилась по магазинам, я сидел с сыном, подложив под ногу костыль.

Недели две спустя сходил в госпиталь и узнал, что гипс носить еще недели

две. Мой же экипаж, по слухам, занимался обычным делом. Крутился меж-

ду берегом и морем.

Идиллия закончилась ровно через неделю, и снова в воскресенье. Когда

утром жена ушла за «воскресной колбасой» (непонятно почему, но в наш по-

селок колбасу завозили исключительно по выходным), а я, как всегда, остал-

ся с сыном, в дверь позвонили. Вдевшись в костыли, я доковылял до двери,

и, не ожидая никаких засад, открыл. На пороге стоял НЭМС нашей дивизии

каперанг Пантюша, собственной персоной! Когда лейтенант является к пол-

ковнику – это нормально, но если полковник к лейтенанту, то это уже что-

то экстраординарное.

– Здравствуй, Павел! Как здоровье?

То, что каперанг знает, как зовут какого-то задрипанного лейтенанта

первого года службы, насторожило меня еще больше.

– Ничего… Заходите.

Каперанг шагнул в прихожую.

– Видишь ли, Павел, мы люди государственные, военные. Нам прика-

зывают – мы выполняем. Сознаешь?

– Сознаю… – Большего мне не оставалось.

– Тогда слушай! Завтра с утра в госпиталь, там все знают и объяснят.

В среду уходишь в автономку с Тимоненко. Больше некому! Возражений

не принимаю – это приказ! Выздоравливай!

Закрывая дверь, я прикидывал как «обрадуется» жена. Об отказе я и ду-

мать не смел. Отказываться нас не учили.

Дальше события понеслись, как на паровозе. В понедельник в госпи-

тале сексуальная Светлана Ивановна предстала передо мной не звездой

стрип-шоу, а в форме капитана медслужбы.

– Мы, Пашенька, тоже люди военные. Нам приказали – мы выпол-

няем.Никаких эротических видений, когда она снимала у меня гипс, почему-

то не возникало. Костыли у меня отобрали, дав взамен палочку, ногу туго за-

бинтовали и посоветовали до завтра много не ходить.

– Не обижайся. Не ты первый – не ты последний. Терпи, – посовето-

вала Светлана Ивановна и опять поцеловала меня в лоб.

Идти жаловаться на судьбу было некому. Мой экипаж бродил по морям,

заступника-командира не было. Да и не в его силах это было. Вечером ко мне

зашел Шурка Антохин, старлей, наш электрик, тоже шедший с Тимоненко,

забрал мои вещи и отнес на корабль. В среду утром я попрощался с семьей

и ушел сам. В 14.00 этого дня мы вышли в море. На 89 суток.

Жену с сыном вывез на Большую землю тесть. Оставшись одна с ребен-

ком, не прожив и двух месяцев на Севере и не имея знакомых, жена совсем

расклеилась и передала SOS родителям. Тесть пробил командировку в Мур-

манск и с блеском произвел эвакуацию. А у меня на память о первой автоном-

ке остался живой барометр – лодыжка левой ноги. Правды ради скажу, что

люди в экипаже Тимоненко, несмотря на взвинченность обстановки, были

что надо, и воспоминания о том походе у меня самые хорошие.

151

П. Ефремов. Стоп дуть!

Мимоходом. Впервые…

Первый день на корабле всегда незабываем. Мой, во всяком случае, мне

запомнился навсегда. И самое интересное не тем, сколь могуч, огромен

и силен оказался мой будущий дом на многие годы, а самой атмосферой

первой встречи. Спустившись вниз и представившись в центральном по-

сту старпому и механику, я сообщил им, что на корабле впервые, но в море

идти готов. Механик, обозрев с ног до головы зеленого лейтенанта, под-

ключил связь на пульт ГЭУ и попросил там меня встретить.

– Пульт! Принимайте пополнение. Пускай кто-нибудь поднимется,

а то лейтенант заблудится еще с непривычки…

Я вышел в предбанник центрального поста ждать сопровождающего.

Через минуту снизу поднялся по трапу седой, как лунь, каплей, с длин-

ными висячими усами. Он с грустноватой улыбкой посмотрел на меня

и, протягивая руку, сказал:

– Ну здравствуй! Я тебя, мальчик, пятнадцать лет ждал…

Потом приобнял и легонько подтолкнул к трапу.

– Пойдем…

И я пошел. Правда, не на пятнадцать лет, а на десять. Но то, что он хо-

тел сказать, понял. Много позже…

Мимоходом. Характер, однако!

Прикомандированный подводник – существо обособленное. Тебя взяли

и оторвали от родного коллектива. Засунули в другой экипаж. Приказали:

месяца на четыре – ты их. Служишь в своем экипаже, а в этом – в коман-

дировке. На соседнем пирсе, к примеру. Или в автономке. Заболел у них

кто-то или должность вакантна. А в море надо. Вот тебя и рекрутируют.

Меня воткнули в этот экипаж за несколько суток до выхода. Личный со-

став уже укомплектовали, но в последний момент один из управленцев изо-

бразил язву и слег в госпиталь. Вместо него выцепили меня. Я, как положе-

но, прибыл, доложился и получил место в каюте. Вопреки правилам, меня

поселили в пятом ракетном отсеке, в четырехместной каюте. Наше жили-

ще было воистину интернационально. Жило нас четверо, ракетчик – ко-