Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

рого хватило продуть весь подъезд. В тот самый миг я понял, что на корабле

в мои руки может совсем случайно попасть такое, что при незнании и непра-

вильном употреблении сотворит черт знает что и с самыми немыслимыми

последствиями. И понял я еще одно: детство кончилось.

Кстати, все мои пострадавшие соседи уверяли позже, что такого мощ-

ного и сильного напора холодной и горячей воды, как после этой злосчаст-

ной аварии, в нашем подъезде не было никогда на их памяти… Так что мне,

наверное, сильно повезло в тот раз…

Как закалялась сталь…

У моряка нет трудного или легкого пути – у моря-

ка есть только славный путь!

Адмирал П. С. Нахимов

Все когда-нибудь происходит в первый раз и запоминается навсегда:

женщина впервые рожает, ребенок впервые встает на ноги, первоклассник

получает первую двойку, мужчина впервые разводится. Моряк тоже пом-

нит, когда впервые выходит в море. Как я уходил в первую свою автоном-

ку, не забуду никогда. Поверьте, эта история того стоит, и достойна своего

времени!

Первый год лейтенантства, не в пример другим моим сокурсникам,

с первых дней загрузившихся на корабли, я провел практически на бере-

гу. Если не считать единственного выхода в море на трое суток в первый же

день пребывания на Севере. Тогда, узнав, что я служу от силы четвертый

час, меня посадили на пультовской топчан и строго-настрого попросили

руками ничего не трогать. И все трое суток я с ужасом рассматривал сотни

мигающих лампочек на мнемосхемах. Потом почти целый год возможности

вспенить моря мне не представилось. Второй экипаж ракетного подводного

крейсера стратегического назначения «К-…», в который занес меня кадро-

вый вихрь, раньше морячил часто и успешно. Но с уходом корабля в сред-

ний ремонт в Северодвинск экипаж постепенно развалился на части и был

разобран по другим кораблям, а по сути, представлял собой отстойник спи-

санных и больных. О походах в море позабыли и не жалели. Ко всему про-

146

Часть вторая. Прощальный полет баклана

чему уже в ноябре нас отправляли на завод, менять первый экипаж, меся-

цев эдак на шесть. Северный Париж кроме стандартных соблазнов манил

еще слухом о назначении нашего экипажа техническим. Для непосвящен-

ных: служить в Двинске, получить постоянные квартиры (тогда их еще да-

вали), в море не ходить, а если коротко: получить все преимущества бере-

гового существования, о которых мечтают все подводники, прослужившие

более трех лет.

Среди офицеров и мичманов шло брожение, обстановка расхолаживала.

В тот год к нам пришел всего один молодой лейтенант – я, и общая рассла-

буха офицерского состава в ожидании береговых привилегий весьма нега-

тивно сказалась на моем становлении. Большая часть офицерства хлопала

по плечу, советовала не ломать голову, зачеты по специальности пустить по-

боку, мол, все одно служить на заводе и тому подобное. Непосредственные

начальники, механик и комдив бурчали о сдаче зачетов, учебе, устройстве

корабля, но как-то неубедительно и главное – ненастойчиво. Они ведь пре-

красно понимали, что изучать корабль без корабля, сидя на берегу – пол-

нейший абсурд. И не напирали.

Все прошло по плану. Выехав железнодорожным обозом в Двинск, мы

просидели там среди сварки и ржавчины до апреля. Успешно вернулись

в Гаджиево. Пережили смену командира. Так же успешно через две недели

срулили в учебный центр в Палдиски. В краю горячих эстонских парней мы

застряли почти на три месяца, попутно с учебой выкрасив и отремонтиро-

вав все вокруг. Новый командир фанатично стремился в море, мы не очень,

но его должностной энтузиазм «заражал» деятельностью и нас, приходилось

скрипеть, но возвращаться к реальной жизни. А посему после Палдиски за-

вертелась кутерьма: экипаж передали из одной дивизии в другую, мы с ходу

запрыгнули на корабль, выходы в море чередовались со сдачами и приема-

ми корабля. Неделя моря, неделя берега и камбузных нарядов. К годовщине

своей службы я тем не менее наплавал чуть более месяца, тогда как мои од-

ногодки готовились идти кто во вторую, а кто и в третью автономку. Потом-

то я их нагнал, а тогда…

В один из перерывов между сдачами и приемами корабля я осуще-

ствил воссоединение с семьей. Уезжая на Север, я оставил жену на пя-

том месяце беременности дома, в Севастополе, и за год виделся с ней два

раза. Сначала когда родился сын, а потом на майские праздники вырвал-

ся на несколько дней из Палдиски. Одинокая жизнь порядком поднадоела,

да и мужской организм требовал женского присутствия. Встретив некото-

рое сопротивление семейства жены, я не без труда выписал супругу с ди-

тем в Гаджиево. Благо, хотя у меня еще и не было квартиры, но друг дет-

ства оставил мне свою, на пару лет, с мебелью и остальными причиндала-

ми, о чем я уже писал.

Все складывалось как нельзя лучше. Семья рядом, служба сносная, все

путем! Но флот не был бы флотом без всевозможных каверзных изюминок.

Заступив в один из вечеров дежурить в исключительно лейтенантский наряд

на камбуз, я неожиданно утром был заменен. Прилетел такой же лейтенант