Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

ные кости срастаются по приказу. Так или иначе, но через ЦП наверх я вы-

йти не смог. Спустившись вниз, я уселся на пульте и прикинул перспективы.

Продаттестат на трое суток мне не выписывали. Приказа на прикомандиро-

вание дивизия не оформляла – договаривались кулуарно. То есть офици-

ально на корабле меня просто не было. Значит, надо бежать.

На свет божий я выполз через люк 5-бис отсека и перебежками про-

ник в ограждение рубки. На мою беду, Тимоненко вынес свое барское тело

на пирс и неторопливо гулял туда-обратно, не обращая внимания на дождь.

Я залег и стал ждать. Ждал четыре часа. По моим предположениям Тимонен-

ко был мокр насквозь, но с пирса не уходил, только периодически вызывая

к себе кого-нибудь с корабля. Вымачивал беднягу и отпускал, видимо, по-

лучая от этой процедуры чисто садо-мазохистское удовлетворение. Через

четыре часа его вызвали к телефону, и я наконец смог отхромать подальше

от пирса с максимально-возможной для меня скоростью. Зная военную ор-

ганизацию, я абсолютно не сомневался в том, что вызывать из дома меня бу-

дут настойчиво и неоднократно. Поэтому решил отгородиться от такой напа-

сти официально и взять справку в госпитале. Госпиталь, совсем кстати, был

по дороге домой. В приемном покое сидел майор-медик и скучающе листал

журналы. Выслушав меня, майор глубокомысленно осмотрел ногу, похру-

стел костяшками пальцев, подумал и спросил:

– Медкнижка при себе?

– Да.

– Давай. Напишу освобождение до понедельника, а там с утра к трав-

матологу. Дома лежать, ногу выше головы, пей аспирин и анальгин. Пони-

маешь, я сам окулист, а сейчас больше никого нет, даже рентгенолога. Будут

к вечеру. Вот если бы у тебя глаз болел…

После госпиталя я призадумался. Запись в медкнижке была не особо

устрашающая. Ее одной маловато. Решившись, я, не заходя домой, потащил

бревноподобную ногу прямо домой к командиру. Командир жил на четвер-

том этаже, в доме на самой высокой точке поселка (в его квартиру я сам въе-

ду четыре года спустя), пока добрался, трижды пропотел и чуть не стер зубы

149

П. Ефремов. Стоп дуть!

от боли. Позвонил. Командир открыл, оглядел с ног до головы и понял, что

это не просто визит вежливости.

– Докладывай.

Я доложил, специально сгущая краски и напирая на то, что Тимоненко

кладет все, что может, на мнение моего шефа, и что, мол, я иду в автономку

с ними, и плевал он на мой экипаж, и… Судя по лицу командира, такие дово-

ды на него не просто подействовали, а разъярили до крайности.

– Белов! Домой! Болеть до понедельника! Утром к врачу! Нашего ле-

каря я пришлю сегодня же вечером. Посылать всех тимоненковских гон-

цов на х…! Я приказал! Людей, бл…, они у меня отбирать будут! Выйдешь

из дома – арестую! Сгною, если к кораблю ближе чем на триста метров по-

дойдешь без моего приказа!

Домой я хромал в наипрекраснейшем настроении. Приказ начальника –

закон для подчиненного (см. Строевой устав). Не выйду из дома – и точка!

Командир приказал!

Дома жена схватилась за сердце, запричитала, мимоходом заметив, что

уже три раза за мной прибегали с корабля. Наложив холодный компресс

на пораженную конечность, я разлегся на диване, водрузил ногу на стоп-

ку подушек и начал болеть. Следующих трех визитеров от Тимоненко я от-

шивал уже лично, демонстрируя медкнижку и цитируя слова командира.

Вечерком заглянул наш корабельный доктор Серега. Посмотрел и уверил

меня, что дело и вправду серьезное. В воскресенье за мной уже не заходи-

ли. Плюнули.

Понедельник начался с попыток надеть ботинок. Хромач упрямо не лез

на ногу. После серии бесплодных попыток я плюнул, надел на правую ногу

дырчатый подводницкий тапок и, подволакивая ногу, побрел в поликли нику.

Врач-травматолог оказался тридцатилетней блондинкой с изумитель-

ной фигурой, в обтягивающем халатике, надетом на нижнее белье (просма-

тривалось очень впечатляюще), и достоинствами, выпирающими откуда

было возможно. Зрелище было до того завораживающее, что о ноге я как-

то позабыл.

Сексапильный травматолог нежными пальчиками общупала мою ло-

дыжку, наклоняясь так, что сквозь разрез халата я видел пол, поохала, и от-

правила меня на рентген. После рентгена доктор посмотрела еще влажный

снимок, откинулась на стуле, закинула ногу за ногу (у меня перехватило ды-

хание) и с нематеринской жалостью сообщила:

– Пашенька, у тебя практически перелом лодыжки, трещина очень

большая, да еще опухоль… Будем накладывать гипс. Как же ты, бедняжка,

столько дней терпел? Снимай штаны!

Команду на оголение я выполнил быстро, хотя и неуклюже. Лежа на сто-

ле, обкладываемый теплым гипсом, я больше всего боялся, как бы мужское

естество не проявило себя в самый ненужный момент. Предпосылки к это-

му были. Горячие руки сердобольной докторши летали по всей нижней ча-

сти тела, задевая нужные и ненужные органы. Но этого конфуза, слава богу,

не случилось, и через полчаса мою ногу упаковали в лучшем виде по самое

бедро. Лишних костылей в поликлинике не оказалось, и Светлана Иванов-

на (так звали моего медика) вызвала машину «Скорой помощи», чтобы от-

везти меня домой.

– Полежишь месячишко в гипсе, отдохнешь. Недельки через две при-