Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

18 ноября. Построение прошло под знаком истерии, родившейся по ито-

гам вечера вчерашнего дня. Командир, внезапно решивший часов в восемь

вечера пробежаться по кораблю и взглянуть, как идут дела после его вооду-

шевительных речей, обнаружил сразу шестерых поддатых военморов, при-

чем по два из каждой социальной группы. Два офицера, два мичмана и два

матроса. Естественно, были сделаны надлежащие оргвыводы, с лишением

всех возможных финансовых надбавок за год, с объявлением суток гаупт-

вахты, которые, разумеется, следовало отсидеть после автономки и прочее,

прочее, прочее. Потом последовал короткий и яростный монолог старпома

по поводу употребления алкоголя, с упоминанием всех смертных кар за это

анти уставное деяние. Старпом справедливо полагал, что с таким графиком

ухода в море это не частный случай, а только начало, и постарался свою оза-

боченность воплотить в истинно флотские выражения, слабо понятные сред-

нестатистическому жителю России. После всех обязательных осмотров на-

чалась комплексная проверка, одновременно с которой на борт прибыл штаб

флотилии во главе с начальником штаба контр-адмиралом Суходольским. Как

и положено, для поддержки как своих, так и наших штанов, почти в полном

составе приполз и штаб нашей дивизии. В итоге на корабле нельзя было ни-

куда пройти, чтобы не врезаться в какого-нибудь проверяющего, допраши-

вающего матроса или мичмана на постах. Это несколько мешало проведе-

нию комплексной проверки, но нас никто не спрашивал, а поэтому процесс

шел, но нервно и рывками.

На этот раз проверка флотилии была какой-то уж совсем экстраординар-

ной, так как к нам на пульт ГЭУ забредали по очереди все, начиная от толсто-

го эколога флотилии в чине капитана 3 ранга и заканчивая флагманским ме-

диком, который, казалось, и сам не понял, зачем сюда пришел. Но, несмотря

на это, потерянный медик умудрился накопать замечание и на пульте ГЭУ,

после чего удалился с чувством выполненного долга. Само собой, такой под-

ход дал о себе знать, и пока мы продолжали творить комплексную проверку

согласно всем правилам и инструкциям, начальников собрали в централь-

ном и устроили «бойню».

Естественно, корабль снова оказался не готов. Правда, к чему не готов,

никто так и не понял. То ли к автономке, то ли к проверка штабом Северно-

го флота. В итоге начальник штаба флотилии объявил нам организацион-

468

Часть вторая. Прощальный полет баклана

ный период до проверки флотом, которая должна была пройти послезавтра,

со всеми вытекающими последствиями, а самое главное – с «якорным» ре-

жимом. Это было довольно неожиданно, так как мы и так были в дежурстве,

но адмирала это не смутило, и он добавил, что это касается всех смен и все-

го личного состава. Контроль за выполнением своего приказа он возложил

на штаб дивизии и, со слов механика, был очень доволен своим решением,

пока наш командир БЧ-2, капитан 2 ранга Пак неожиданно не поинтересо-

вался насчет денежного довольствия. Адмирал не растерялся, и хотя вопрос

явно подпортил ему настроение, ответил четко и по-суворовски: «Не за день-

ги служим, товарищ капитан 2 ранга, а за Родину!», и обдав всех запахом хо-

рошего французского парфюма, удалился на пирс курить. После этого про-

верка была быстренько свернута, и штаб удалился, оставив, правда, четыре

страницы замечаний в черновом вахтенном журнале корабля. После чего

ошалевший от всего дежурный по кораблю дал отбой всем тревогам, и мы

заканчивали комплексную в атмосфере общей расслабухи. По завершении

всего командир, без перерыва на обед, собрал командиров боевых частей

в центральном посту. Теперь и ему стало ясно, что от личного состава всего

экипажа можно ждать чего угодно. Народ практически месяц не был дома,

денег не было, а до выхода на боевую службу оставалось меньше четырех

суток. А тут еще и «якорный» режим. Понимая, что дело может плохо кон-

читься и неминуем социальный взрыв, невозможный при советской власти,

командир приказал подвахтенную смену домой все же отпустить, но после

22.00. Но это уже не спасало положения.

После развода боевой смены, в которой я стоял дежурным по ГЭУ, на ко-

рабле по каютам потихоньку началось моральное разложение личного со-

става, заключавшееся в употреблении спиртного в самых неограниченных

количествах. Командир, посчитав, что его решение как-то утихомирит стра-

сти, отправился спать в каюту, а старпом, давно понявший, чем все закончит-

ся, предпринимал титанические усилия по торможению уже неконтролиру-

емого процесса, но не преуспел в этом. Когда я, закончив расхолаживание,

остановил насосы и выполз из нашей «берлоги» в 5-бис отсек, то сразу по-

нял, что ночь будет веселой и что домой на пару часов я сегодня сбежать явно

не смогу. Во всем отсеке просто столбом стоял «шильный» дух. Явно пьяных,

естественно, не наблюдалось, но то, что многие под неслабым градусом, уга-

дывалось легко и без напряжения. Причем даже те, кому все же разрешили

покинуть корабль на ночь, дружно и слаженно присоединились к тем, кто

оставался. Тем не менее ни шатко ни валко, а все же шло устранение очеред-