Читаем Статус человека полностью

- Чувствуется, что вводную кристаллозапись вы проработали весьма основательно! Дня через три загрубеют,- тут же утешил он, кивнув на пальцы. Вы завтракали?

- Да.

- Тогда жду вас у сопространственного лифта. Пойдем знакомиться с процессом контакта... - Берзен насмешливо подмигнул. - В ту самую лабораторию, куда вы "нечаянно" заглянули.

Лифт перенес их в сопространство второго уровня, и Волошин, увидев в кабине ряд из двух десятков кнопок, отметил, что работы на станции ведутся широко, с размахом.

- Да, - подтвердил его догадку Берзен, перехватив взгляд. - За пятьдесят лет исследований возникло много направлений, и мы расширились в сопредельность. Если сейчас все наши лаборатории перенести из сопространства на Нирвану, получился бы хороший научный городок. Хотя контингент у нас в общем-то небольшой.

Двери лифта распахнулись в небольшой тамбур с единственной дверью, на которой объемно светилась лиловая цифра "2", означавшая уровень сопространства. Из тамбура дохнуло спертым воздухом и усилившимся запахом книжной пыли.

- Все хочу спросить и забываю, - проговорил Лев, принюхиваясь. - Что это за запах на станции? Такой сухой, пыльный?

- Уловили? - чуть ли не обрадованно удивился Берзен. - Обычно мало кто обращает внимание. Феромонный носитель. - Он прочитал на лице Волошина непонимание и пояснил: - Сложное полимерноорганическое вещество воско-образной консистенции, сублимирующее при температуре выше восемнадцати градусов. Собственно, это свойство и позволило сохраниться нирванским записям в информхранили-ще до наших дней. Носитель выполняет приблизительно ту же роль, что и спирт в земных духах. С той лишь разницей, что самих феромонов мы не ощущаем... - Берзен распахнул дверь в лабораторию. - Прошу.

То, что Волошин принял за пульт управления, исподтишка заглянув в лабораторию из своей комнаты, оказалось матово-прозрачным экраном, делящим помещение пополам. Собственно, лаборатория находилась по эту сторону: у самого экрана стояли два транслингатора (вероятно, основной и резервный - а может, дублирующий), а посередине, в полуметре от пола, находился выносной дисплей комп-вариатора. Перед ним, напряженно сгорбившись в кресле, спиной к двери сидел Ткачик. Мелькая пальцами обеих рук по клавиатуре, он оживленно беседовал с вариатором. Речевая характеристика была отключена, и вариатор мгновенно отвечал многоцветным перемигиванием быстро меняющегося текста на дисплее. Кресло Томановски справа от Ткачика пустовало. А по другую сторону экрана располагалась имитация поверхности Нирваны: клочок голой кремнистой почвы с белесо-слепящими под цвет нирванского неба стенами и потолком. В центре клочка почвы в знакомой Волошину отрешенной, безучастной позе Будды сидел абориген.

- Здравствуй, Карой, - окликнул Ткачика Берзен.

- Зась! - раздраженно отрубил Ткачик, не отрываясь от работы.

Берзен, извиняясь, развел перед Волошиным руками и вы растил пару кресел за спиной Ткачика.

- Подождем, - шепотом проговорил он и жестом предложил садиться. - Не будем мешать.

Из-за спины Ткачика Лев видел часть дисплея, но разобрать хоть кусочек текста не смог. Мелкие буквы прыгали, мельтешили разноцветными букашками, слипаясь, разрастаясь, меняя цвет и друг друга. Впрочем, после некоторого наблюдения ему удалось выделить игровую компоненту работы Ткачика. Под черной строчкой вверху дисплея появлялась синяя, которую Ткачик, вероятно изменением смыслового содержания, должен был перевести в желтый цвет. Когда это удавалось, желтый текст прыгал влево, образуя столбец, а рядом возникал еще один или несколько синих столбцов, требующих той же операции. Дальнейшая "игра" с синими столбцами текста требовала более аккуратной работы, поскольку желтый столбец иногда начинал наливаться зеленью, стремясь изменить цвет, и тогда приходилось возвращаться на несколько ходов назад. Столбцы множились в непонятной прогрессии - иногда возникало пять-шесть синих, иногда только один, текст мельчал, чуть ли не до микроскопического, - но по мере успешного продвижения работы верхняя черная строчка постепенно, словно накаляясь, краснела, а когда весь дисплей оказывался заполненный желтыми столбцами, над уже алой верхней строкой возникал мигающий восклицательный знак. Затем изображение исчезало, и возникала новая черная строка с пустым экраном под ней.

Наконец, после очередной успешной операции на дисплее вспыхнула надпись: "КОНЕЦ РАБОТЫ", и Ткачик облегченно откинулся на спинку кресла.

- Как самочувствие пикьюфи? - спросил он, включая речевую характеристику.

- Практически полная прострация с гаснущими следами возбуждения, вызванного предшоковым психологическим состоянием во время утреннего контакта. Рекомендуется в ближайшие пять-семь часов в контакт не вступать.

- Он не голоден?

Вариатор помедлил с ответом, затем сказал:

- Нет. Его энергетический запас на уровне полутора-двух суток.

- Энергетический запас! - фыркнул Ткачик. - Кто в тебя только вкладывал основы биологии! Хорошо, Пусть сидит здесь до вечера. Ему ведь все равно, где находиться, если есть не хочет. Все, сеанс окончен. Спасибо.