Читаем Статус человека полностью

- Да-да, пожалуйста... - совсем растерялся Лев и суетливо вырастил ей кресло возле самой двери.

- У нас только что закончился бурный диспут в кают-компании по общественной психологии пикьюфи... Я проходила мимо... Вижу, ты не спишь... Статиша говорила быстро, словно оправдываясь, и явно смущаясь. - Жаль, что тебя не было.

Она села и застыла в неестественной позе. В комнате повисла неловкая тишина. Вокруг Томановски словно скопился полумрак, и благодаря ему ее широко распахнутые глаза не вызывали сейчас у Волошина того странного, муторного состояния, как днем в столовой. Лев немного успокоился и безбоязненно посмотрел в них. И не ощутил того момента, когда все-таки ее взгляд стал оказывать на него магическое действие. На этот раз Лев погружался в глаза Статиши медленно, спокойно, будто засыпая.

- Я... не помешала? - неуверенно, натужно выдавила из себя Статиша. Казалось, говорила не она, а кто-то со стороны - ее напряженная неудобная поза ничуть не переменилась, губы не дрогнули.

Вопрос долго, мучительно долго, окольными путями доходил до сознания Волошина.

- Что? - запоздало отреагировал он. - Да нет...

Чтобы избавиться от наваждения, он прикрыл веки и опустил голову.

- Кофе хочешь? - нашелся он.

- Хочу, - снова словно со стороны прошелестел ответ. Волошин заказал кофе для гостьи, и в комнате опять повисло неловкое молчание.

"О чем же мне с ней говорить? - лихорадочно пытался сообразить он, уставившись в пол перед креслом Томановски. - Десять лет назад, когда она внезапно ушла - неожиданно, ничего не сказав, не предупредив, - сколько было слов... А сейчас - где они? Выгорели..." Ему были видны только ее ноги, зашнурованные в древнеримские сандалии, и Лев как-то отстраненно уличил себя в извечной мужской ненаблюдательности - одета она была явно не в комбинезон. Но вот в чем, как ни силился, вспомнить не мог. А поднять глаза выше боялся.

- Кофе для гостьи! - торжественным церемониймейстер-ским тоном возвестила система жизнеобеспечения. Из стены у кресла Статиши выдвинулся столик с чашечкой кофе.

- Спасибо, - поблагодарила Статиша и, наконец, расслабившись, взяла чашку.

Лишь тогда Волошин осмелился на мгновение бросить на нее взгляд. На Статише было туманно-черное платье, сконтурированное субстанционным полем, последний крик земной моды, как и древнеримские сандалии.

"И когда только на периферии успевают приобрести для синтезаторов программы последних образцов моды?" - недоуменно подумал Волошин, вновь, как в спасительную соломинку, вперившись в ноги Статиши. И тут же отвел глаза в пустой угол. Хорошо, что точечный светильник освещал его со спины - могла получиться весьма конфузная мизансцена.

- Хороший кофе, - проговорила Томановски, похоже, только для того, чтобы что-то сказать. - И горячий. Меня почему-то морозит...

Лев потянулся за своей чашкой с недопитым кофе, отхлебнул. Его кофе уже остыл. А вот ему бы - ледяного.

- Ты сейчас работал?

-Да.

- Значит, я все-таки помешала...

- Ну что ты! Я как раз собирался... - с языка Волошина чуть не сорвалось: "спать", и он запнулся, не представляя, как закончить фразу. Такая концовка была равносильна нетактичному выпроваживанию.

- Я сейчас вдруг вспомнила, - тихо проговорила Статиша, - как ты работал по ночам, а я тихонько лежала в постели и смотрела на тебя.

Лев замялся, не зная, как себя вести. В голове был полный сумбур.

- Можно... Я сейчас посмотрю, как ты работаешь? - В ее голосе прорезались жалобные, просительные нотки. - Я не буду мешать...

Кровь ударила Волошину в голову. На мгновение он оцепенел, а затем повернулся к столу, взял в руки очередной лист и попытался сосредоточиться.

"По нашему мнению..." - выловил он из текста, но дальше почему-то не смог различить букв. Они мельтешили, словно живые, сливались в нечеткую иероглифическую вязь. Все забивала мысль, что сидеть спиной к женщине нетактично. Он поежился и сел вполоборота.

"По нашему мнению..." - еще раз начал Лев, но снова ничего дальше не смог разобрать. И только тут заметил, что лист бумаги в его руках мелко дрожит.

"Этого еще не хватало!" - в сердцах подумал он. Аккуратно положил лист перед собой, придавил его левой ладонью, а в правой руке накрепко зажал светокарандаш. Но сосредоточиться на тексте опять не смог. Тогда он прикрыл глаза, расслабил мышцы тела и провел сеанс психонастройки. Минут через пять ему таки удалось отрешиться от всего постороннего и полностью восстановить в памяти прочитанный текст. Правда, по-прежнему где-то на периферии сознания оставалась мысль о дискомфорте работы, вызванном присутствием в комнате Томановски, но душевное равновесие было восстановлено, хотя и приходилось постоянно себя контролировать.