Читаем Спутанные частицы (СИ) полностью

Выбор оказался невелик. Вскрытая банка шпрот с тремя скрюченным рыбками, грустные замёрзшие макароны в заиндевевшей тарелке, небольшой валик «докторской», начавший уже с края нездорово краснеть и невесть как очутившаяся тут полупустая пачка рафинада с неприятно белыми кубиками.

Артём с некоторым усилием отворил створку вмонтированной в верхней части морозилки. На всех её стенках наморозился приличный слой игольчатого снега, оставив внутри лишь небольшое овальное пространство, в котором сиротливо отсвечивал в мутной тьме слоёный кусок сала.

Ковалёв вздохнул, закрыл холодильник и, отодвинув занавеску, прошёл на «кухню». Комната в коммуналке как бы делилась на «гостиную» и «место для приготовления пищи», разрезанная навешанной на растянутой верёвке материей.

Артём открыл кран холодной воды – тут у него даже был рукомойник – роскошь по меркам общежития – и наполнил чайник, который после установил на маленькую спиральную плитку.

«В конце концов, завтрак печеньем и чаем – не так уж плохо для бедного студента» – подумалось ему.

Занятий в институте сегодня не было, начиналась предсессионная пора.

Ожидая, пока закипит вода, он плюхнулся на роскошную двуспальную кровать, расположенную прямо посреди «гостиной». Пожалуй, она одна во всём убранстве комнаты представляла собой что-то стоящее. Относительно новая, не скрипящая, с внушительным ровным и мягким матрасом; застеленная чистенькой простынёй.

Взгляд Артёма скользнул по наклеенному прямо на обои настенному календарю. Под фотографией девушки в откровенных одеждах в столбике «июнь» выделялась обведенная красным фломастером цифра «4».

Ковалёв чуть поморщился, словно эта цифра в ярком кружке вызвала в нём какие-то неприятные ассоциации.

В дверь стукнули, и сразу же на порог вдвинулась сутулая фигура в поношенном перекошенном пиджаке. Лицо у гостя выглядело соответствующе – небритое, мятое и серое.

– Я разве сказал: «Войдите?» – поинтересовался Артём, неприязненно разглядывая визитёра.

– Эта, – немного смутился «мятый». – «Полтишок», может, а? До пензии.

– Так ты мне ещё прошлый «полтишок» не отдал, – заметил Ковалёв.

Хоть его собеседнику было уже под шестьдесят, никто из соседей на «вы» его не называл. Пенсию Валянька – именно так все кликали «мятого» – получал по инвалидности.

– Ну так, – Валянька облизал пересохшие губы. – Сразу сотку тогда и отдам. Горят трубы, войди в положение, мил человек. По старой дружбе.

– Да нет у меня, – признался Артём, слезая с кровати. – Честно. Вон, самому жрать нечего. Видишь, голый чай пью. Тебе пенсия, а мне степуха.

Ковалёв снял с плитки зашумевший чайник и плеснул, наклонив носик, кипяток в кружку.

Валянька сопел и переминался с ноги на ногу на пороге.

– У Ильиничны «сэма» возьми в долг, – предложил Ковалёв. – Учу учёного.

– Да нету её! Свинтила куда-то! А я тебе скажу, в её комнате странные вещи происходят по ночам. Надо бы участкового вызвать.

Артём нервно подгыгыкнул, макая в чашку чайный пакетик.

– Ага. Тогда нас всех отсюда и выпрут в двадцать четыре часа.

– Не выпрут! Я инвалид!

– Валянька, ты это… – Ковалёв посмотрел на гостя просяще. – Давай иди уже, всё равно нет денег же. Физически нет их в этой комнате.

– Благодарствуйте, что не отказали, – хмуро сказал Валянька, развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

«Кстати, о деньгах, – мелькнуло у Ковалёва, когда он откусывал подсохшую печенюшку. – Мне надо их до вечера где-то раздобыть. Иначе я рискую остаться сегодня без подружки на ночь. А такую подружку в бесплатных библиотеках найти всё труднее. Опять же, в злачных местах без «кэша» не отпускают».

Артём с чашкой чая в руке подошёл к трюмо с тройным раздвижным зеркалом. Из отражения на него смотрел невзрачный молодой человек среднего роста. Если бы его описывали в розыскной ориентировке, то наверняка там бы присутствовала избитая фраза – «особых примет не имеет». Всё в облике Ковалёва было каким-то «общим» и «средним». Лицо, не овальное и не круглое, не красивое и не уродливое. Русые, аккуратно подстриженные волосы. Глаза бледно-серые. Взгляд невыразительный. Телосложение тоже обычное, не спортивное, но и не скелетообразное.

– Я – невзрачен, – сказал Артём сам себе вслух. – И я – вечный студент! Ars longa, vita brevis![1]

Он сделал заключительный глоток, швыркнув остатками напитка, и поставил чашку на трюмо. Пора собираться. Время до вечера пролетит незаметно быстро, а у него ещё куча невыполненных дел.

***

Артём брезгливо скривился, ощущая кожей, как горячие капли текут по подбородку.

Чёрт бы побрал этого курьера! Дёрнул же его кто-то зайти в бухгалтерию в этот самый момент!

«Никак не могу к этому привыкнуть, – подумал Артём. – Вот наверняка же, что-то его подтолкнуло к этому. Может, он забыл расписаться в бланке заказа. Или захотел напомнить Ариадне Михайловне, главному бухгалтеру и по совместительству кассиру, что ему нужна справка 2-НДФЛ. А почему вспомнил? А потому что встретил, когда курил на улице, Клаву, которая спросила о здоровье его жены, и именно тогда он и подумал о справке и решил вернуться, вместо того чтобы повезти заказ клиенту»