Читаем Солнце на излете полностью

Звезды задумчиво роздали в воздухеНебрежные пальчики своих поцелуев,И ночь, как женщина, кидая роз духи,Улыбку запахивает шубой голубую.Кидаются экипажи на сумрак неистово,Как улыбка пристава, разбухла луна,Быстрою дрожью рук похоть выстроилаЧудовищный небоскрёб без единого окна.И, обрывая золотистые, свислые волосикиС голого черепа моей тоски,Высоко и быстро пристальность подбросила,Близорукости сметая распыленные куски.Вышитый шелком и старательно взвешенный,Как блоха, скакал по городу ночной восторгИ секунды добросовестным танцем повешенных,Отвозя вышедших в тираж в морг.А меня, заснувшего несколько пристально,У беременного мглою переулка в утробе торопит сонДосчитать выигрыш, пока фонари стальнойЛовушкой не захлопнули синего неба поклон.

Le chemin de fer

Л. Ю. Брик

«Выпили! Выпили!» – жалобно плачем лиМы, в атласных одеждах фигуры карт?Это мы, как звезды, счастью маячилиВ слезящийся оттепелью Март,Это мы, как крылья, трепыхались и бились,Над лестницей, где ступени шатки,Когда победно-уверенный вылезЧерный туз из под спокойной девятки,А когда заглянуло в сердце отчаянье,Гордыми взорами дам и королей.Будто колыхнулся забредший случайноВетерок с обнажающихся черных полей,Это мы золотыми дождями выпалиМешать тревоги и грусть,А на зеленое поле сыпали и сыпалиСтолько радостей, выученных наизусть…«Выпили! Выпили!» – жалобно плачем лиМы, в атласных одеждах фугуры карт?Это мы, как звезды, счастью маячилиВ слезящийся оттепелью Март.

Март 1915 г.

Девушка

…Или я одна тебе отдана.

(Цесаревна Елисавета Петровна).Страсть водила смычком по лесуНа пробор причесанных и вовсе лысых сердец,А у загрустившей сумеречно пальцы укололись,Надевая хрупкие грёзы брачных колец.Окуная в изгибы вечера узкие плечи,Плакала долго и хрупко совсем одна,А вечер смотрел, как упорно мечетсяСмычек страсти, будто пьяница с грузного сна.И ей шептали, что кто-то фиалок у рваНарывал и бросал подножием рифм,Что ее душа – элементарная алгебра,А слёзы – нулевой логарием.Что раздеты грёзы и фиолетово-сумеречноНаструнили стаканы пенно вина,А она уронила в страстном шуме речь,Плакала долго и хрупко совсем одна.

Февраль 1914 г.

Новобрачная

Л. А. Ш-вой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия