Читаем Солнце на излете полностью

Весна

Воздух по детски целуетсяНа деревьях развешены слёзы,Пробивают, как скорлупу яйца,Снег шаги. А в сердце заноза…И Вы проходите и мимо проноситеМою любовь и воспоминаний тысячиСосульки по крышам хрупкие носикиЗаострили. А Вы сейчас…О, я знаю, что на лето нафталиномПерекладывают все зимние вещи,Чувствуя, что время становится длинным,А тоска значительно резче.

Весеннее

Кто же скажет, что этим безтрепетным пальцамДушу дано изласкать до безумья?Кто же назовет колокольню страдальцем,Позвякивающую сплетнями в весеннем шуме?Кто же душу на сумерки нежноВынес и положил, не беспокоясь,Что её изласкают пальцы яблони снежной,В сладострастьи распускающей пояс?А, может быть, сумерек взорами хищницыМне любовница незнанная откроется…Поглядите, как выпуклые бедра земли пышнятсяИ от голубого неба до зеленой земли кем до лестницы строютсяА взору сквозь прорезы листвы, зрачков изумрудыСнится сумасшедших грез и отрав река,И увозят снисходительные верблюдыРаскапризничавшуюся от зноя Африку.Вот сегодня нащупаем даль мы,Вот сегодня опустимся на дно душ,И сочатся сквозь белые зубки пальмыСолнечные грёзы давно уж.

Июль 1914 г.

Геленджик.

Лето

Знаю, что значит каждыйМилого профиля поворот. –Это в безумьи неутолимой жаждыПить жадно прильнувший рот.Это опять и опять летнее небоСкроют ресницы… И что?И нет места, где быГубы не льнули еще…Знаю, что дальше… И кручеСклон истомленного дня.Эти в румянце тучиЗолотым закатом звенят…

Июль 1915 г.

Вернисаж осени

Осенней улицы всхлипы ВыСердцем ловили, сырость лаская.Фольгу окон кофейни ФилипповаБлестит брызги асфальтом Тверская.Дымные взоры рекламы теребят.Ах, восторга не надо, не надо…Золотые пуговицы рвали на небеЗвезды, брошенные Вашим взглядом.И Вы скользили, единственная, по улице,Брызгая взором в синюю мглу,А там, где сумрак, как ваши взоры, тюлится,За вами следила секунда на углу.И где обрушились зданья в провалыМинутной горечи и сердца пустого,Вам нагло в глаза расхохоталасьУлыбка красная рекламы Шустова.

Осень

Михаилу Кузмину.

Под небом кабаков, хрустальных скрипок в кубкеРастет и движется невидимый туман.Берилловой ликер в оправе рюмок хрупкихТелесно розовый, раскрывшийся банан.Дыханье нежное прозрачного безшумьяВ зеленый шепот трав и визг слепой огня,Из тени голубой вдруг загрустившей думе.Как робкий шепот дней, просить: «возьми меня»!Под небо кабаков старинных башен проседьУдаром утренних вплетается часов.Ты спишь, а я живу, и в жилах кровь проноситХрустальных скрипок звон из кубка головок.

25. IX. 1914 г.

Зима

Боре Нерадову.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия