Читаем Слепая сова полностью

Адам. Еще одна затея! Создателю мало того, что он сотворил нас? Он что, хочет еще и других сделать несчастными? Какой грех мы совершили?

Ева. Создатель знает лучше тебя! Господин Гавриил правильно говорит. (Гавриилу.) Передайте Создателю от меня большой привет. Создатель говорит правильно. (Адаму.) Нас еще совсем недавно изгнали из рая, а ты уже оставляешь меня одну и бегаешь то туда, то сюда. Я все время сижу одна. Я хочу иметь кого-нибудь, кто постоянно был бы возле меня, существо, которое я бы любила. Ведь Страус не может со мной разговаривать. Ведь я его не люблю.

Адам. Вот хорошо, сегодня ты выучила, как называется Страус.

В это время с неба слышится голос: «У!.. Гавриил, эй, Гавриил!»

Гавриил-паша. Вот, у Создателя опять испортилось настроение. Может быть, он хочет каши или поиграть в персиковые косточки, немного помухлевать, пожульничать. Вот до чего мы дошли! Ну пока, да хранит вас Господь! Всякий раз, когда я вам понадоблюсь, зовите меня. (Возносится на небо.)

Адам(Еве). Как ты разболталась! Я все хотел сделать как лучше, а ты не дала. Какую спутницу сотворил для меня Создатель! Ведь он сделал тебя из моего ребра, чтобы я не оставался одиноким.

Ева. Ну и ну, какое вранье! Ты думаешь, я поверю? Раз ты меня не любишь, то я все расскажу Гавриил-паше. Если Создатель подарит мне ребенка, то ты мне больше не нужен. Теперь ты меня упрекаешь за свое левое ребро? Ах, если бы Создатель сбросил твое левое ребро Страусу. Тьфу на такую жизнь, тьфу, тьфу… (Плюет на землю, обхватывает голову руками и заливается слезами.)

Адам(гладит Еву по голове). Ты, кажется, начинаешь что-то соображать!

Ева. Ведь я думала, что ты меня любишь. Теперь я вижу, что ошиблась. Ты только болтаешь. Под предлогом того, что хочешь найти вход или лазейку в рай, ты задумал убежать от меня. Я одинока. Я так боюсь этих зверей. (Вытирает тыльной стороной ладони слезы.)

Адам. Я пошутил. Дорогая, как ты прекрасна! Я люблю тебя!

Ева. Я тоже тебя люблю. Разве я не сказала тебе этого при Гавриил-паше? Если бы тебя не было, я бы умерла с тоски.

Заходит солнце. На небе появляется пугливый лик луны. Слон вытягивает хобот и трубит. Адам и Ева взбираются на дерево. Ева бросается в объятия Адама.

Адам. Хотя жизнь здесь полна суеты и борьбы, но все же она лучше пресной и однообразной жизни в раю. Я в раю чуть не задохся. Безделье, бесконечная еда, сон утомляют еще больше. Не знаю, как эти ангелы живут в раю!

Ева. Как хорошо, что нас изгнали из рая. По крайней мере, здесь нет надсмотрщиков, и мы можем спокойно любить друг друга.

Адам. Дай свои губки. В конце концов, смысл жизни заключается в этом.

Адам наклоняется и крепко целует Еву. Ева притягивает к себе ветви дерева и скрывается среди листьев.

Занавес

За занавесом слышен постепенно затихающий вой и крики зверей.

<p>Примечания</p>

Слепая сова

Лотос в этой повести – символический цветок, появляющийся повсюду: в степи, в покинутом городе сновидений рассказчика и т. п.

…тринадцатый день после ноуруза. – последний день иранского праздника Нового года – ноуруза, начинающегося в весеннее равноденствие, 21 марта; в этот день (2 апреля по европейскому календарю) горожане семьями выезжают на лоно природы, где устраиваются народные гулянья, чаепитие, игры.

Саку — глинобитное возвышение, на котором сидят.

Шах-Абдоль-Азим — пригород Тегерана, где расположено кладбище и гробницы почитаемых святых.

Аббаси – персидская серебряная монета.

Рей – древний иранский город, развалины которого находятся в пригороде Тегерана.

Дэв – сверхъестественное существо, дьявол.

…подобно воде, которую вливают в горло умирающему. – Согласно мусульманскому обычаю, умирающему для облегчения агонии в рот вливают по капле воду.

Нишапур – город и область на северо-востоке Ирана.

Балх – столица древнего Ирана, ныне область в Афганистане.

Бенарес – город в Индии.

…для черни… – Автор под чернью подразумевает равнодушную толпу, обывателей, мещан.

…шуштерский халат. – халат из иранского города Шуштера.

Лингам (в другой передаче Линга) – символ бога Шивы, одного из главных богов индуистского пантеона; изображается в виде громадного фаллоса.

Сетар — трехструнный музыкальный инструмент.

Тамбур – струнный музыкальный инструмент.

Факих – мусульманский законовед.

Перейти на страницу:

Все книги серии Изящная классика Востока

Ветер крепчает
Ветер крепчает

Тацуо Хори – признанный классик японской литературы, до сих пор малоизвестный русскому читателю. Его импрессионистскую прозу высоко оценивал Ясунари Кавабата, сам же Хори считал себя учеником и последователем Рюноскэ Акутагавы.Главные произведения писателя – «Ветер крепчает», «Красивая деревня», «Наоко», «Дом под вязами» – были созданы в период между 1925 и 1946 годами, когда литературную жизнь Японии отличало многообразие творческих направлений, а влияние западной цивилизации и вызванное им переосмысление национальной традиции порождали в интеллектуальной среде атмосферу постоянного философского поиска. Эта атмосфера и трагичные обстоятельства личной жизни Тацуо Хори предопределили его обостренное внимание к конечности человеческого существования, смыслу, ценности и красоте жизни. Утонченный эстетизм его прозы служит способом задать весьма непростые вопросы, не произнося их вслух. В то же время среди произведений Хори есть вещи, настолько переполненные любовью к окружающему миру, что всякая мысль о смерти бесследно тает в искрящемся восторге земного бытия.Большинство произведений, вошедших в настоящий сборник, впервые публикуются на русском языке.

Тацуо Хори

Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века
Западный флигель, где Цуй Ин-ин ожидала луну
Западный флигель, где Цуй Ин-ин ожидала луну

«Западный флигель, где Цуй Ин-ин ожидала луну» – пьеса, в которой рассказывается история, старая как мир, – о любви девушки и юноши, которых не останавливают ни расстояния, ни традиции, ни сословные границы. Но благодаря этому произведению Ван Ши-фу вошел в пантеон лучших китайских драматургов всех времен. Место, которое занимает «Западный флигель» в китайской культуре, равнозначно тому, которое занимают шекспировские «Ромео и Джульетта» в культуре европейской. Только у пьесы Ван Ши-фу счастливый финал.«Западный флигель» оказал огромное влияние на развитие китайской драматургии и литературы и вот уже семьсот лет не сходит со сцены китайского театра. Пьесу пытались запрещать за «аморальность», но, подобно своим героям, она преодолевала все преграды на пути к зрителям, слушателям, читателям. И на протяжении нескольких веков история Ин-ин и Чжана Гуна неизменно вдохновляла художников. Сюжеты из пьесы украшали керамику, ткани, ширмы и свитки. И конечно, книги с текстом «Западного флигеля» часто сопровождались иллюстрациями – некоторые из них вошли в настоящее издание.На русском языке драма публикуется в классическом переводе известного ученого-востоковеда Льва Меньшикова, в книгу включены статья и комментарии.

Ван Ши-фу

Драматургия / Средневековая классическая проза / Древневосточная литература
Куросиво
Куросиво

«Куросиво» – самое знаменитое произведение японского классика Токутоми Рока, посвященное переломному периоду японской истории, когда после многовекового правления сёгуната власть вновь перешла к императорскому дому. Феодальная Япония открылась миру, и начались бурные преобразования во всех сферах жизни. Рушились прежние устои и традиции, сословие самураев становилось пережитком прошлого, их место занимала новая элита – дельцы, капиталисты, банкиры.В романе множество персонажей, которые сменяют друг друга, позволяя взглянуть на события под разными углами и делая картину объемной и полифоничной. Но центральными героями становятся люди ушедшей эпохи. Сабуро Хигаси, пожилой, искалеченный самурай, верный сторонник свергнутого сёгуната, не готов примириться с новыми порядками, но и повернуть время вспять ему не под силу. Даже война стала другой. Гордый старый воин неумолимо проигрывает свою последнюю битву… Садако, безупречная дама эпохи Токугава, чьи манеры и принципы выглядят смешно и неуместно при новых порядках… Эти люди отчаянно пытаются найти свое место в новом мире.Социально-философское содержание «Куросиво» несет отчетливые следы влияния Льва Толстого, поклонником и последователем которого был Токутоми Рока. В то же время это глубоко национальное произведение, написанное с огромным состраданием к соотечественникам, кому выпало жить на переломе эпох.

Токутоми Рока

Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже