– И при этом вы искренне верите, что хотите сохранить все жизни. Надо отдать вам должное, ваши намерения действительно чисты. Но вместе с тем вы не видите противоречия в том, что хотите пожертвовать жизнями из страха перед неким абсурдным событием, которое произойдёт через… – Мельд с силой ударил по зубу, внимательно разглядывая поверхность, – «гугол» лет. Отборнейшая чушь, и она показывает, какую серьёзную угрозу вы представляете.

Мельд махнул рукой и выпустил огромный зуб, позволив ему выскользнуть из хватки и вернуться на своё место, словно отпуская вместе с ним свой гнев. Он вздохнул.

– Последствия… за гранью практической выгоды… ох, но ведь вы знаете так мало. Гениальный идиот, который наудачу двигает фигуры по доске. И сколько здесь искажений! Они распространяются внутри вашего разума, словно гниль. Том Риддл внутри и Том Риддл вовне, и вы всё больше превращаетесь в них обоих.

Он покачал головой и упёр руки в бока, глядя сверху вниз на окружающие его толстые комки жира, повисшие в воздухе.

– Хоть я и опасался, но всё же хорошо, что я пришёл. Я не только уберегу вас от глупости, но и получу новые знания, о которых и мечтать не мог. Не могу найти метафору из игры королей… достаточно сказать, что долгие века усилий не позволили бы мне подняться так высоко, как позволят ваши безумные способности.

Часть Гарри, которая была в сознании и спокойно наблюдала, заметила внутри себя движение. Планомерный подъём ментальной защиты – скрытая сила, которую он получил в результате долгих лет практического применения интроспекции и системного мышления. Гарри не мог прикоснуться к ней, не мог познать, мог только наблюдать.

Он так долго тренировал свой разум: эвристики, когнитивные искажения, окклюменция, обеты. Он не был древним и могущественным, но его сила была в логике, критическом мышлении и стремлении к рациональности. Никто не был хозяином его разума, кроме него самого.

Далёкий разум, содрогаясь, разрастался, всё ритмичнее пульсировал созвездиями из жирных шариков, и изо всех сил старался вернуть контроль. Мощная дрожь пронеслась через всё его естество.

Гарри и Мельд спокойно наблюдали.

Дрожь затихла. Разум Гарри умолк и признал поражение.

– Для начала, – сказал Мельд, протягивая руки к двум жирным каплям и соединяя их в одну, – нам следует кое-что изменить. Пожалуй, ваш Нерушимый обет – он воистину нерушим, даже для меня – действительно оберегал нас прежде, и нам стоит быть благодарными Тому Риддлу и его дальновидности. Но сейчас будет гораздо лучше, если вы целиком будете моим.

Гарри Поттер-Эванс-Веррес наблюдал за своим хозяином, не чувствуя ничего, кроме праздного любопытства.

<p>40. Надежда окрыляет</p>

Эрин: Мы слышим. Мы знаем… Но мы не убежим. Мы не оставим Зонтаг.

≡≡≡Ω≡≡≡

Медицинский центр Джона Сноу и Школа Сомнения (Тауэр)

18 мая 1999 года

День спустя

Кабинет Драко располагался на новой территории – в дальней части Тауэра. Раньше он соседствовал с Материальными Методами, где было довольно тихо, потому что тогда гоблины как раз ушли в Кёрд и Акл заниматься своими гоблинскими делами (предположительно, мериться длиной ушей и купаться в рубинах). Но стоило только шумным карликам вернуться к работе и продолжить ковать свои до абсурда большие золотые перчатки, как в этом месте стало практически невыносимо находиться: вас окружали неуместные запахи, непрерывный шум, а в коридоре постоянно толпилась орда недорослых полуэльфов.

Теперь же Драко с комфортом устроился рядом с недавно расширенными Пределами Проникновения, в которых пара ведьм и волшебников и один кентавр тихо ковырялись с какими-то линзами. Их занятие не вызывало у Драко никакого интереса: он не понимал, как можно применить крошечные пуговицы с Протеевыми чарами, но был доволен, что в беспокойно гудящем Тауэре ему достался тихий уголок.

Дорогая мать, писал он, наклонившись над пергаментом.