Читаем Significant Digits - Значащие цифры полностью

Всё идёт хорошо – даже лучше, чем мы могли надеяться. Теперь, когда Тауэр согласился на постройку отдельной Приёмной комнаты для союза Десяти Тысяч, у меня появились идеи насчёт реорганизации работы Тауэра. Вторая комната подразумевает отдельного Терминуса и независимую структуру управления, и здесь закономерно возникает вопрос, кто кому будет подчиняться. Более того, по этому поводу уже возмущаются вестфалийцы: они требуют, чтобы Америкам тоже предоставили собственные Приёмные комнаты. Если они этого добьются, ЮАР, Нигерии и остальной Африке гордость не позволит оставаться в стороне, и они также потребуют для себя отдельную Приёмую комнату.

Всё ведёт к тому, что Тауэр фактически превратится в представительский орган Конфедерации, а это значит, что вскоре она может стать субъектом голосования. Противостоять Конфедерации Поттер точно не сможет: он слишком мягкотелый и не способен составить оппозицию Независимым. Тогда для многих – и для нас в том числе – откроются благоприятные возможности. Удача падает к нам в руки, словно спелая слива.

Драко продолжал в таком ключе, расписывая свои притворные ожидания достаточно размыто, чтобы они казались убедительными. Он описал план по распространению своей власти внутри Тауэра и, что важнее, убедился, что он был потенциально реализуем: набросок пути, по которому другие могли бы следовать.

Прежде чем запечатывать письмо, Драко взял нож для пергамента и сделал две зазубрины на нижнем левом углу страницы. Так мать поймёт, что письмо предназначено для других, и устроит утечку. Это поможет им завлечь несколько избранных в свои ряды.

В дверь кабинета громко постучали.

Драко, недовольный тем, что его прервали, бросил взгляд на большие настенные часы. Его «шпион» и союзник Долорес Амбридж должна была явиться только в десять, так что у него оставалось время, чтобы написать ещё и настоящее письмо для матери. Все последние годы они строили особые отношения с Благородными и Драко не мог допустить, чтобы эти отношения – или его отношения с матерью – развалились.

– Кто там? – бросил он.

– Иногда меня зовут… Тим, – отозвался голос из-за двери.

– Входи, Лонгботтом, – раздражённо выдохнул Драко.

Невилл открыл дверь и вошёл в комнату, осматриваясь. Прошли годы с того дня, когда они впервые сели в Хогвартс-Экспресс, и с тех пор Невилл из неуклюжего сопляка превратился в высокого статного парня. Неуклюжим он быть не перестал, но теперь в нём чувствовалась сила: его глаза горели, лицо сияло улыбкой, и выносить его было совершенно невозможно.

– Гарри попросил узнать, есть ли у тебя минутка, – сказал Невилл, косясь на золотую статую в углу – величественную многоголовую кобру, свернувшуюся толстыми кольцами и раскрывшую свой широкий капюшон.

– Есть, – сказал Драко, ещё раз бросив взгляд на часы. Он закрыл чернильницу и отодвинул пергаменты – вместе с поддельным письмом – в сторону. Он займётся им позже.

Невилл указал пальцем на статую.

– Новая.

– Из Таиланда, – повернулся к ней Драко. – Мифическое существо Ананта-шеша. Как причудливы всё же бывают идеи маглов… Считается, что на своём капюшоне он держит весь мир.

Невилл рассмотрел змея внимательнее: его тело покрывали чешуйки, а каждую из многочисленных голов венчала изысканная корона.

– Значит, несмотря на все его короны, по нему все топчутся? – спросил он пренебрежительно.

Драко проигнорировал укол. Он поправил мантию, обошёл стол и, направляясь к двери, спокойно ответил:

– Говорят, однажды он встанет в полный рост.

Он чувствовал на себе недовольный взгляд гриффиндорца и перед тем, как покинуть кабинет, Драко повернулся, свысока посмотрел на него и бросил через плечо:

– И тогда исчезнет всё, кроме него, – Драко недобро ухмыльнулся, – Ананта-шеша – «то, что остаётся».

Возможно, это было ниже его достоинства, но Невилл вообще целыми днями с маглами в войнушку играет.