Читаем Шърли полностью

— Зная това. Щом си пийне, и умът му се изпълва с мисли против кралската власт. На Майк не му липсват познания по история и е цяло удоволствие да го слушаш как изрежда списъка на тираните, чиято смърт, както казва той, означава, че „кръвта е била отмъстена“. Този човечец изпитва странна наслада от убийствата на короновани глави или пък от което и да е политическо убийство. До мен достигнаха слухове, че кроял нещо тъмно по отношение на Мур. Това ли имате предвид, Суийтинг?

— Използувахте точната дума, господине. Мистър Хол счита, че този човек не храни никаква лична омраза към Мур. Майк дори твърди, че му е приятно да разговаря с него и да го следва, но същевременно го гложди мисълта, че Мур трябва да послужи като пример за назидание. Онзи ден превъзнасял Мур до небесата пред мистър Хол като най-умния текстилец в Йоркшир. Точно това е причината, казал той, за да бъде избран Мур за жертва, за жертвоприношение, което щяло да донесе най-висша наслада. Дали Майк Хартли е с всичкия си, господине? — попита Суийтинг.

— Не зная, Дейви. Може да е полудял, а може да е просто много хитър или пък по малко и от двете.

— Той твърди, че имал видения, господине.

— А! Той е същински пророк Езекиил или Даниил по въпроса за виденията. Тъкмо си лягах миналия петък вечерта, когато той дойде и ми разказа едно свое видение, явило му се в Нанъли Парк в същия онзи следобед.

— Разкажете ни, господине, какво е било то? — настоя Суийтинг.

— Дейви, тая солидна издатина на черепа ви говори за голямо любопитство16. Малоун съвсем не е такъв. Него не го интересуват нито убийства нито виденията. Погледнете го — и момента изглежда като някой голям равнодушен Саф17.

— Саф! Кой беше Саф, господине?

— Така и предполагах, че няма да знаете кой е. Но бихте могли да откриете — той е библейска личност. Не зная нищо повече за него, освен името и народността му. Но от малък винаги съм си го представи, от плът и кръв. Бъдете уверени, че е бил честен тромав и лишеи от късмет. Кончината си срещнал в Гет от ръката на Совахай.

— А видението, господине?

— Ще го чуете, Дейви. Дън си гризе ноктите, а Малоун се прозява — затова ще го разкажа само на вас. За зла участ Майк, както и мнозина други, е без работа. Мистър Грейм, икономът на сър Филип Нанъли, му бе дал да върши нещо в тамошния параклис. По думите на самия Майк той си подрязвал плета привечер, преди още да се е стъмнило, и точно тогава чул нещо, което взел за някакъв оркестър в далечината — ловджийски рогове, флейти и звук на тръба. Музиката идвала откъм гората и той се зачудил, че някой може да свири там. Погледнал нагоре — сред върховете на дърветата видял да се движат неща, които били червени като макове и бели като жасмин, гората цяла се изпълнила с тях. Започнали да излизат от нея и изпълнили парка. Тогава разбрал, че това били войници — хиляди, десетки хиляди, но шумът, който вдигали, не бил по-голям от жуженето на ято мушици в лятна вечер. Строили се и замарширували, полк след полк, през парка. Той ги последвал до общинската мера край Нанъли. Музиката все така нежно свирела в далечината. Видял как се престроили няколко пъти на землището, а някакъв мъж, облечен в червено, стоял в средата и ги ръководел. Били се разпрострели на повече от петдесет акра. Прекарали там половин час, а след това се отдалечили съвсем тихо с маршова стъпка — през цялото време той не чул нито глас, нито шум от вървеж, нищо, освен музиката, която тихо свирела тържествен марш.

— Накъде отишли, господине?

— Към Брайърфийлд, и Майк ги последвал. Тъкмо минавали през Фийлдхед, когато стълб от дим, какъвто може да излезе от дулата на цял артилерийски полк, безшумно се разстлал над полето, пътя и общинската мера и според думите на Майк достигнал, син и непрозрачен, чак до самите му нозе. Когато димът се разнесъл, той отново се огледал за войниците, но те били изчезнали. Повече не ги видял. Майк, като същински пророк, не само ми разказа видението си надълго и нашироко, но и го разтълкува — то означавало кръвопролитие и социален сблъсък.

— Вярвате ли му, господине? — попита Суийтинг.

— А вие, Дейви? Но, Малоун, защо още не сте тръгнали?

— Изненадан съм, господине, че вие не сте останали с Мур — на вас подобни неща ви допадат.

Перейти на страницу:

Похожие книги

пїЅпїЅпїЅ
пїЅпїЅпїЅ

пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ, пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Проза / Классическая проза
Собрание сочинений в пяти томах (шести книгах) Т. 5. (кн. 1) Переводы зарубежной прозы
Собрание сочинений в пяти томах (шести книгах) Т. 5. (кн. 1) Переводы зарубежной прозы

Том 5 (кн. 1) продолжает знакомить читателя с прозаическими переводами Сергея Николаевича Толстого (1908–1977), прозаика, поэта, драматурга, литературоведа, философа, из которых самым объемным и с художественной точки зрения самым значительным является «Капут» Курцио Малапарте о Второй Мировой войне (целиком публикуется впервые), произведение единственное в своем роде, осмысленное автором в ключе общехристианских ценностей. Это воспоминания писателя, который в качестве итальянского военного корреспондента объехал всю Европу: он оказывался и на Восточном, и на Финском фронтах, его принимали в королевских домах Швеции и Италии, он беседовал с генералитетом рейха в оккупированной Польше, видел еврейские гетто, погромы в Молдавии; он рассказывает о чудотворной иконе Черной Девы в Ченстохове, о доме с привидением в Финляндии и о многих неизвестных читателю исторических фактах. Автор вскрывает сущность фашизма. Несмотря на трагическую, жестокую реальность описываемых событий, перевод нередко воспринимается как стихи в прозе — настолько он изыскан и эстетичен.Эту эстетику дополняют два фрагментарных перевода: из Марселя Пруста «Пленница» и Эдмона де Гонкура «Хокусай» (о выдающемся японском художнике), а третий — первые главы «Цитадели» Антуана де Сент-Экзюпери — идеологически завершает весь связанный цикл переводов зарубежной прозы большого писателя XX века.Том заканчивается составленным С. Н. Толстым уникальным «Словарем неологизмов» — от Тредиаковского до современных ему поэтов, работа над которым велась на протяжении последних лет его жизни, до середины 70-х гг.

Сергей Николаевич Толстой , Эдмон Гонкур , Марсель Пруст , Антуан де Сент-Экзюпери , Курцио Малапарте

Языкознание, иностранные языки / Проза / Классическая проза / Военная документалистика / Словари и Энциклопедии