Читаем Шърли полностью

Начинът, по който дребният възрастен господин порицаваше тези младежи, криеше в себе си известна доза достолепие, макар че подобно достолепие навярно не бе най-подходящото в случая. Въпреки свещеническата шапка, черната връхна дреха и гамашите си мистър Хелстоун, опнат като струна и обзет от ентусиазъм, имаше по-скоро вид на опитен офицер, който кастри подчинените си, отколкото на преподобен отец, посвещаващ синовете си в правата вяра. Евангелска благост и апостолска кроткост, като че ли никога не бяха смекчавали чертите на това обветрено лице — ликът на този човек сякаш бе изсечен от гранит, а мъдростта бе врязала в него доказателства за своето присъствие.

— Срещнах Съпълхоу — продължи той — да гази калта в тази дъждовна нощ. Беше се запътил да проповядва в Милдийн, лагера на противника. Както вече ви казах, чух Бараклъф да реве като пощръклял бик сред слушателите си на онова тайно сборище. А вас, господа, ви намирам да висите над полупразните си чаши с мътно вино и да се препирате като стари баби. Нищо чудно, че Съпълхоу покръства и привлича към сектата си по шестнадесет възрастни на ден, както направи преди две седмици; нищо чудно, че Бараклъф, макар да е негодник и лицемер, събира около себе си младите тъкачки, накичени с цветя и панделки, за да видят колко по-здрави са кокалчетата на ръцете му от дървения ръб на кацата му13; а още по-малко чудно е, че когато ви оставят сами, без енорийските ви пастори, т.е. без моя милост, Хол и Боулгби, дето ви подкрепяме, вие твърде често изпълнявате свещенослужение в празни зали и претупвате сухите си проповеди, които и без това стигат до ушите само на псалта, органиста и клисаря. Но стига по този въпрос. Дошъл съм да видя Малоун — имам поръчение за вас, о, капитане!

— Какво е станало? — попита Малоун без особен ентусиазъм. — Малко е късно за погребение.

— Имате ли средства за отбиване на нападения?

— Средства за отливане ли? Ето ги чашите, имаме достатъчно. — И той посочи с ръка към масата.

— Имам предвид оръжие.

— У мен са пистолетите, дето ми ги дадохте — никога не се разделям с тях. Нощем ги поставям заредени на един стол до леглото си. И тоягата е с мен.

— Отлично. Ще отидете ли до тъкачницата в клисурата?

— Какво става там?

— Засега нищо, но по всяка вероятност може да се случи нещо. Мур е останал там сам. Изпратил е всичките си работници, на които има доверие, в Стилброу; в тъкачницата са останали само две жени. Това предоставя чудесна възможност на някои от неговите доброжелатели да го посетят, стига да знаеха колко чист е пътят до клисурата в момента.

— Никога не съм бил сред доброжелателите му, господине. Пет пари не давам за него.

— О, така ли? Значи се страхувате?

— Смятам, че ме познавате по-добре. Ако наистина бях убеден, че съществува вероятност за спречкване бих отишъл, но Мур е странен, свит човек, когото никога не съм разбирал. А само за да прекарам няколко часа в прелестната му компания, не бих си помръднал и крака.

— Но такава вероятност съществува, ако не се случи и нещо по-сериозно, макар да не виждам подобна опасност. И все пак тази нощ сигурно ще се случи нещо. Знаете, че Мур е решил да достави нови машини, и тази нощ той очаква два фургона, натоварени със станове и резачки от Стилброу. Скот, надзирателят заедно с няколко подбрани хора е отишъл да ги докара.

— Те ще си ги докарат съвсем кротко и безопасно господине.

— И Мур казва така и твърди, че не се нуждае от никого. Но аз мисля, че трябва да има някой там, дори и само за да бъде свидетел, в случай че стане нещо. Смятам, че Мур не е достатъчно внимателен. Седи си в кантората с отворени кепенци, ходи нагоре-надолу по тъмното, разхожда се до клисурата, по Фийлдхедлейн и между нивите, сякаш е галеникът на околността, макар всъщност да е обект на нейната омраза, или пък сякаш животът му е „омагьосан“, както се казва в приказките. Не си е взел никаква поука от съдбата на Пирсън, нито пък от тази на Армитидж — по единия стреляха в собствения му дом, а по другия — на бърдото.

— Но той трябва да си извлече нужната поука, господине, и да вземе съответните мерки — намеси се мистър Суийтинг. — Мисля си, че би го направил, ако можеше да чуе това, което аз чух онзи ден.

— Какво сте чули, Дейви?

— Познавате Майк Хартли, нали, господине?

— Тъкачът антиномист14? Разбира се.

— Когато Майк се запие няколко седмици наред, накрая винаги отива до дома на мистър Хол в Нанъли, за да му каже мнението си за неговите проповеди, да заклейми ужасното му учение за добродетелните дела, към които той зове енориашите си, и да го предупреди, че всичките му слушатели са потънали в безпросветен мрак.

— Но това няма нищо общо с Мур.

— Освен че е антиномист, Майк е още яростен якобинец и левелер15, господине.

Перейти на страницу:

Похожие книги

пїЅпїЅпїЅ
пїЅпїЅпїЅ

пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ, пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Проза / Классическая проза
Собрание сочинений в пяти томах (шести книгах) Т. 5. (кн. 1) Переводы зарубежной прозы
Собрание сочинений в пяти томах (шести книгах) Т. 5. (кн. 1) Переводы зарубежной прозы

Том 5 (кн. 1) продолжает знакомить читателя с прозаическими переводами Сергея Николаевича Толстого (1908–1977), прозаика, поэта, драматурга, литературоведа, философа, из которых самым объемным и с художественной точки зрения самым значительным является «Капут» Курцио Малапарте о Второй Мировой войне (целиком публикуется впервые), произведение единственное в своем роде, осмысленное автором в ключе общехристианских ценностей. Это воспоминания писателя, который в качестве итальянского военного корреспондента объехал всю Европу: он оказывался и на Восточном, и на Финском фронтах, его принимали в королевских домах Швеции и Италии, он беседовал с генералитетом рейха в оккупированной Польше, видел еврейские гетто, погромы в Молдавии; он рассказывает о чудотворной иконе Черной Девы в Ченстохове, о доме с привидением в Финляндии и о многих неизвестных читателю исторических фактах. Автор вскрывает сущность фашизма. Несмотря на трагическую, жестокую реальность описываемых событий, перевод нередко воспринимается как стихи в прозе — настолько он изыскан и эстетичен.Эту эстетику дополняют два фрагментарных перевода: из Марселя Пруста «Пленница» и Эдмона де Гонкура «Хокусай» (о выдающемся японском художнике), а третий — первые главы «Цитадели» Антуана де Сент-Экзюпери — идеологически завершает весь связанный цикл переводов зарубежной прозы большого писателя XX века.Том заканчивается составленным С. Н. Толстым уникальным «Словарем неологизмов» — от Тредиаковского до современных ему поэтов, работа над которым велась на протяжении последних лет его жизни, до середины 70-х гг.

Сергей Николаевич Толстой , Эдмон Гонкур , Марсель Пруст , Антуан де Сент-Экзюпери , Курцио Малапарте

Языкознание, иностранные языки / Проза / Классическая проза / Военная документалистика / Словари и Энциклопедии