Читаем Шърли полностью

— Защото те са най-високите и най-хубавите. А Дора пък е най-едрата и тъй като вашият приятел, мистър Суийтинг, е с дребна и слаба фигура, стигнах до извода, че, следвайки правилото в подобни случаи, той е предпочел своята противоположност.

— Прав сте — Дора е. Но той май няма никакви шансове, нали, Мур?

— Какво притежава мистър Суийтинг, освен куратството си?

Този въпрос подействува на Малоун като силно погъделичкване — той се смя в продължение на цели три минути, преди да отговори.

— Какво притежава Суийтинг ли? Ами че Дейвид има арфа, или флейта, или какво беше то там. Има и някакъв часовник от фалшиво злато, а такива са и пръстенът, и монокълът му — това има Суийтинг.

— И как ще съумее да снабдява мис Сайкс поне с рокли?

— Ха, ха! Чудесно! Ще му задам този въпрос още щом го видя. Хубавичко ще го подредя за самонадеяността му. Но несъмнено той очаква стария Кристофър Сайкс да помогне с нещо. Мистър Сайкс е заможен, нали? Живеят в голям дом.

— Сайкс развива доста солидна търговия.

— За такова нещо трябва да си богат, а?

— За такова нещо трябва да си много внимателен с богатството си — в днешно време да помислиш за отнемане на средства от търговията си, за да осигуриш зестри на дъщерите си, е толкова вероятно, колкото аз да мечтая да съборя къщурката си там долу и на мястото й да вдигна къща, голяма колкото Фийлдхед.

— Знаете ли какво чух онзи ден, Мур?

— Не. Вероятно, че съм се гласял да извърша нещо от този род. Вашите брайърфийлдски клюкарки са способни да го кажат, а дори и нещо още по-глупаво.

— Че сте се гласели да наемете Фийлдхед — впрочем това място ми се стори доста неприветливо, когато минах покрай него тази вечер — и че сте имали намерение да заведете там една от госпожиците Сайкс като господарка на този дом. С една дума — да се ожените! Ха, ха! Та коя ли ще е тя? Сигурен съм, че е Дора — сам казахте, че е най-хубавата.

— Питам се колко пъти съм бил сватосван, откакто съм дошъл в Брайърфийлд! Името ми е било свързвано поред с всяка подходяща за женитба дама в околията. По едно време бяха двете мис Уинс — първо тъмната, а сетне русата. После пък червенокосата мис Армитидж, след нея зрялата Ан Пирсън, а сега пък цялата чета на госпожиците Сайкс. Един бог знае кое дава храна на подобни клюки. Не посещавам никого, а компанията на дами търся почти толкова ревностно колкото и вие, мистър Малоун. Ако ходя до Уинбъри то е, за да се обадя на Сайкс и Пирсън в кантората им, където разговорите ни са заети с неща, съвсем далечни от любовни ласки, създаване на дом и зестри. Платовете, които не можем да продадем, работниците, които не можем да вземем на работа, тъкачниците, които не можем да подкараме, превратният ход на събитията, който не можем да променим — тези неща изпълват съзнанието ни понастоящем и почти изцяло изключват бляновете на любовта и тям подобни.

— Напълно ви разбирам, Мур. Ако има нещо, което да ненавиждам повече от всичко на света, това е мисълта за женитба. Имам предвид женитбата в общоизвестния смисъл — като проява на слабост. Двама клети нещастници, които се споразумяват да обединят беднотията си посредством някаква въображаема връзка на чувствата — глупости! Но един изгоден съюз, който може да бъде изграден на основата на възвишени възгледи и солидно богатство, не звучи никак зле, а?

— Не — разсеяно отвърна Мур.

Темата явно не го вълнуваше и той не проявяваше интерес. След като поседя известно време замислен, вторачил поглед в огъня, изведнъж извърна глава.

— Я чакай! — извика той. — Не чухте ли шум от колела?

Мур се надигна, отиде до прозореца, отвори го и се заслуша. След малко го затвори.

— Това е шумът на вятъра — отбеляза той — и на придошлия поток, който се спуска надолу в ниското. Очаквах фургоните към шест часа, а сега е почти девет.

— Сериозно ли мислите, че монтирането на тези нови машини ще ви изложи на опасност? — попита Малоун. — Хелстоун е на мнение, че точно това ще се случи.

— Искам само машините, т.е. становете, да пристигнат тук невредими и да ги поставя зад стените на тази тъкачница. Веднъж поставени, аз сам ще имам грижата за рушителите на станове, нека само се приближат, за да понесат последиците — моята тъкачница е моята крепост.

— Подобни разбойници заслужават само презрение — отбеляза Малоун във величав пристъп на размисъл. — Почти ми се иска някоя банда да дойде насам тази нощ. Но когато идвах, пътят ми се стори съвсем спокоен — жива душа нямаше по него.

— Минахте покрай „Червената къща“, нали?

— Да.

— Пътят оттам е безопасен — опасността идва откъм Стилброу.

— Смятате, че наистина съществува някаква опасност?

Перейти на страницу:

Похожие книги

пїЅпїЅпїЅ
пїЅпїЅпїЅ

пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ, пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Проза / Классическая проза
Собрание сочинений в пяти томах (шести книгах) Т. 5. (кн. 1) Переводы зарубежной прозы
Собрание сочинений в пяти томах (шести книгах) Т. 5. (кн. 1) Переводы зарубежной прозы

Том 5 (кн. 1) продолжает знакомить читателя с прозаическими переводами Сергея Николаевича Толстого (1908–1977), прозаика, поэта, драматурга, литературоведа, философа, из которых самым объемным и с художественной точки зрения самым значительным является «Капут» Курцио Малапарте о Второй Мировой войне (целиком публикуется впервые), произведение единственное в своем роде, осмысленное автором в ключе общехристианских ценностей. Это воспоминания писателя, который в качестве итальянского военного корреспондента объехал всю Европу: он оказывался и на Восточном, и на Финском фронтах, его принимали в королевских домах Швеции и Италии, он беседовал с генералитетом рейха в оккупированной Польше, видел еврейские гетто, погромы в Молдавии; он рассказывает о чудотворной иконе Черной Девы в Ченстохове, о доме с привидением в Финляндии и о многих неизвестных читателю исторических фактах. Автор вскрывает сущность фашизма. Несмотря на трагическую, жестокую реальность описываемых событий, перевод нередко воспринимается как стихи в прозе — настолько он изыскан и эстетичен.Эту эстетику дополняют два фрагментарных перевода: из Марселя Пруста «Пленница» и Эдмона де Гонкура «Хокусай» (о выдающемся японском художнике), а третий — первые главы «Цитадели» Антуана де Сент-Экзюпери — идеологически завершает весь связанный цикл переводов зарубежной прозы большого писателя XX века.Том заканчивается составленным С. Н. Толстым уникальным «Словарем неологизмов» — от Тредиаковского до современных ему поэтов, работа над которым велась на протяжении последних лет его жизни, до середины 70-х гг.

Сергей Николаевич Толстой , Эдмон Гонкур , Марсель Пруст , Антуан де Сент-Экзюпери , Курцио Малапарте

Языкознание, иностранные языки / Проза / Классическая проза / Военная документалистика / Словари и Энциклопедии