Читаем Семь бед (рассказы) полностью

Над речной волной, водой, вода, вот блин! Нет, лучше про любовь. В жизни каждого человека случается только одна большая любовь, например, к военному делу, камерному оркестру, военным морякам. Гоню! Вот сука снайпер, все нервы измотал. Добраться бы до падлы, взять живьем, зубами горло вырву, да еще пережевывая, помедленней, чтоб смерть звал, а она не торопилась. Доберешься до него, как же!.. Сидит на верхотуре, сволочь, уже три дня; считая мое карабканье на гору - уже четыре. И как только он залез на ту скалу? Может, ему Аллах крылья на прокат выдал? Хороша у него горка, с плоской вершиной, с кучей выступов и каких-то гротов-пещер. А стеночки да скатики - что стекло, как стены панельного здания, сроду не поверил бы, что по ним залезть можно, если бы эта скотина не сподобилась. Мечта, а не позиция. Стреляет здорово, прячется еще лучше, ничем не достать, кроме как на вертолете высадиться. Только так он и дал высадиться, да и где его возьмешь, вертолет этот? За три дня несколько человек положил, а мы его даже не видели. Всю жизнь парализовал: с его места весь наш пост как на ладони. Интересно, что он там ест и пьет, может, святым духом питается?

Черт, как же пить хочется, да еще пошевелиться бы хоть чуток, хоть руку подвинуть, хоть на сантиметрик... И каким же ослом я был, когда просился на эту войну! Как же, нам же больше всех надо, тоже мне, "герой Хасана становится звездой афганской революции". Сидел бы сейчас на родной заставе, горя не знал, так нет, занесла нелегкая. Шутка ли, у нас там река в трех шагах, да на каждом фланге по четыре родника да ручейка. Пей - хоть запейся, и вода во всех на вкус разная... Тьфу ты, провалиться, кто про что, а я про воду, трижды осел.

Ребят жалко. Серега-снайпер ловко позицию этого паршивца угадал, по тому, как Олега в сторону выстрелом откинуло и по пулевому отверстию в его голове. Жаль Серегу, проиграл он свою дуэль. Если я этого гада не достану, совсем Серегин труп разложится на этой проклятой жаре, хоронить будем одни кости. Ночью его с того уступчика не достать... И других ребяток жаль, и меня жаль, хоть я и жив пока. А я все одно эту скотину щелкну, если он меня сегодня в этой выемке не разглядит. Поплакать бы, да что-то никак, видно, в организме воды мало осталось.

Воды... ах, какая же огромная река наша Обь! Да что там Обь, вот помню, ручьи по двору текли весной, звонкие, холодные, журчали так звонко, а мы в них кораблики пускали, чей вперед до конца двора доплывет. Эх, сейчас бы доползти до того ручья, опустить лицо в ледяную воду... Нет, тихо, ч-ч-ч. Обезьяна Чичичи продавала кирпичи... Такую я своей сестренке песенку пел, когда игрался с ней, пока совсем маленькая была. А у нее сейчас каникулы. Интересно, как она первый класс закончила? Наверняка на пятерки. Все девочки учатся хорошо, а все мальчишки - дураки, они не слушаются старших, хулиганят и в результате оказываются на склонах гор с пустым брюхом и дурацким карабином в руках. Письма "за речкой", в Союзе, на заставе копятся. Мы привыкли уже без вестей из дома, свои ответы стандартно начинаем так: "Получил ваше письмо, спасибо. У меня все по-прежнему хорошо и т.д., и т.п."

Зря я не засек вчера, сколько от темноты до темноты времени проходит. Хотя, что толку - все равно часов не видно, а по солнцу я не соображу, сколько до заката. Что же так давит в поясницу? А, это наша фляжечка давит. В ней вода, такая жидкая, теплая, затхлая, вонючая, прекрасная. В ней добрые люди прокипятили кустики "верблюжьей колючки", чтобы убить живучую местную заразу, которая от простого кипячения дохнет не вся. Теперь у нее темный цвет и отвратительный вкус. Как глупо маяться от жажды, когда у тебя есть вода. Господи, да что же за идиотизм! Приказываю вам, товарищ сержант: не думать о воде.

Интересно, а сколько лет этому снайперу, как он выглядит, что им движет? Может, он величайший патриот, герой нации, святой воин "моджахеддин", и воюет за освобождение своей родины от неверных? Наверное, пуштун. Как-то я слышал, что пуштуны своих детей учат стрелять чуть ли не с пяти лет. Ловко этот гад бьет и место для стрельбы выбрал прекрасно. Ну ничего, скоро стемнеет, я отлежусь, верну подвижность телу, может, даже поем, а там и закончу подъем. Мне бы только до верхушки горы добраться, тогда конец этому скоту Аллаха. Сроду не угадает, что смерть его на соседней высотке поселилась. За все сволочь ответит: и за убитых солдат моих, и за то, что четыре дня ребятки ночной жизнью живут. Как они там? Вчера, пока я безнаказанно под козырьком кайфовал, слышал его выстрел, убил кого-то, гад. Не мажет, наверняка бьет, один выстрел - один труп, без особого риска. А если не прятаться, так он за день всех по очереди перебъет. Странно, что я так тупо думаю о своих людях. Может, действительно с ума сошел? Хорошо, что у этого паршивца нет ночного прицела, тогда бы нам всем финиш наступил. Мы ведь даже с АГСа его достать не смогли.