Читаем Семь бед (рассказы) полностью

- Да тихо ты, не вопи. У него под сердцем рана, клинок между ребер глубоко прошел. Кровь ртом идет, а он и не замечает, похоже, легкое задето. Да и заговаривается уже, лепечет, как ребенок... Ты видал, каким ножищем его?.. Иди, а я пока паскуды Солдатенкова автомат подберу. Закрой меня от Игоря, чтоб не увидел. Он думает, что эта сволота за подмогой побежала, пусть так и будет для него.

Когда подошел Дракон, Игорь продолжал улыбаться. Спросил склонившегося друга:

- Ты как, цел? А здорово вы их скрутили. И Задорка молодец, как он сержанта выручил, вовремя, правда?

Дракон взял его за руку, пожал слабо и сказал:

- Скоро наши подъедут, ты помолчи лучше. Мы тебя в госпиталь доставим, через месяц будешь как новенький.

Игорь забеспокоился и попросил совсем по-детски:

- Ты уж замолви за меня словечко, а то я подвел вас. И комтеху влетит, наверное... А можно Задора ко мне, а то я к нему сам не могу, я за него переживал. Он охраняет, да?

Дракон сглотнул комок и крикнул:

- Комтех, присмотри! Задор, ко мне.

Умный пес сразу подбежал к хозяину, принюхался, фыркнул от терпкого запаха крови и потянулся к Игорю, начал облизывать лицо, тихо поскуливая. Говорят, собаки чуют близкую смерть... Игорь успокоился, опять разулыбался и начал приговаривать шепотом: "Задорушка, милый, какой ты молодец, я б тебя погладил, да что-то никак. Смотри, Дракон, а у него нитки меж зубов завязли, ты не забудь, вытащи, а то мало ли что, ладно? Смотри, не забудь". Потом вдруг вытянулся всем телом, уставился куда-то поверх собачьей головы и удивленно-радостно воскликнул: "Мама!"

Может, в смертную минуту почудилась ему материнская ласка, может, вспомнил ее... Уже не слышал Игорь, как скулил Задор, не чувствовал, как тряс его Дракон. Не слышал его яростного крика. Не видел, как друг, скинув предохранитель автомата, кинулся к связанным задержанным и как комтех злым, жестоким приемом свалил его с ног, выбивая оружие и не позволяя расстрелять врагов, которых сам бы с удовольствием задушил голыми руками в бессильной ярости. Очень редко улыбался Игорь при жизни, но смерти своей - улыбнулся.

ДУЭЛЬ

Есть хочу, пить хочу, спать хочу, до ветру хочу. Не хочу учиться, а хочу жениться... Скоро-скоро станет лето и совсем-совсем тепло... Вот уж солнце гнусным светом греет бедного меня... Ноги затекли, левый бок онемел, даже "мурашки" по нему уже не бегают. Где же ты, моя левая рука? Вот она, вижу, валяется там, где и бросил. Боже, неужели я схожу с ума? Так, нужно постоянно думать о чем-нибудь простом и целенаправленном. Надо вспомнить, сколько я уже нахожусь на этой долбаной горе. Теоретически можно, например, попытаться развернуть левую руку и глянуть на часы. Там есть и число, и день недели, и время. Четко помню, что вышел на подъем я в четверг, в 23.00. Но черт меня угораздил лечь так, что часов не видно, а шевелиться уже нельзя светло. Этот проклятый снайпер высоко сидит и далеко глядит, все видит, собака, а его пока не засечь. Значит так, вышел я прошлой ночью, долез до трети высотки и дневал под скальным козырьком, как в отеле "Хилтон". Хочешь - ешь, хочешь - пей, по нужде - пожалуйста, можно это делать и не в штаны, а как приличный человек, в сторонку. Опять же, двигаться можно, никак себя не демаскируешь, главное - из-под козырька не вылезать. Интересно, а из моего дерьма на том карнизе когда-нибудь получится мумие? Надо же, такое полезное лекарство, а в его основе, говорят, мышиные и птичьи экскременты. Слово-то какое умное вспомнил. Эх, короткая эта ночь была, не хватило времени чуть повыше забраться, лежи теперь, как арбуз на бахче. Дрянь у тебя горная подготовка, сержант. Тебе не по скалам лазать, а в канцелярии штаны до блеска протирать. Хорошо, что солнце в моем закутке только с утра и недолго, иначе не выжил бы, усох, как бабочка в гербариуме. Получилась бы из меня мумия. Мумие-мумия, то есть "дерьмовая". Ее можно выставить в музей и показывать за деньги.

Увидит меня этот гад сегодня или пронесет? Если увидит, наверняка будет расстреливать долго, чтоб помучить. Сначала в руки, потом в ноги. Можно еще в живот одну пулю загнать, перед самой темнотой, чтоб я к утру наверняка прибрался. И снимать меня отсюда будет некому, да и незачем. Близко я к нему подобрался. Жаль только, что по этому идиотскому серпантину в его сектор наблюдения влез. Плохо дело без воды. Голод - фигня, в конце концов, ел я не так давно - вчера днем. А вот пил последний раз этой ночью, точнее под утро, когда нашел этот закуток. Так, спокойно, про питье не думаем, будем петь песни. Главное - не увлечься и не запеть вслух. Ну например:

"Там, где клен шумел,

Над речной волной

Говорили мы

О любви с тобой..."