Читаем Семь бед (рассказы) полностью

А что это там такое черненькое белеется, серенькое синеется? А это злой дяденька-снайпер в камушках прячется. Вон и винтовочка у него, тряпочкой обмотана, чтоб не блеснул ствол на солнце. А глядит он зорким взглядом в дали дальние, вражья морда, хочет пули пускать, честных людей обижать. Но того не знает, песья харя, что я мушечку под скулу ему подвел и сейчас мозги его разлетятся... Черт, глаза слезятся. Ничего, пройдет, полежу минутку. Спешить мне некуда. Ну все, пора. Сиди не сиди, а начинать надо. Вот чертов карабин - как жеребец лягается, довольно неприятно моему многострадальному натруженному плечу. И вывихнуто плечико у бедного кузнечика, не прыгает, не скачет он, а горько-горько плачет он и доктора зовет. Отпрыгался кузнечик, жаль бинокля нет, поглядеть на лицо, а то так черты не разглядеть, далеко. Только вряд ли лицо у него осталось, моя пуля ему такую пластическую хирургию должна навести - мечта патологоанатома. Еще разок приложиться для верности, что ли? Да нет, не стоит, хорошо попал.

Все, дым сигнальный поджигаем и вниз. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Встречай, страна, своих засланцев. О, ракета с позиции: комитет по встрече будет ожидать меня внизу, с распростертыми объятиями, призами за альпинистскую и стрелковую победу и множеством пламенных речей. Спускаться днем, оказывается, гораздо легче, чем подниматься ночью...

ДВОЕ

Игорь с Сергеем дружили всю жизнь. Жили в одном дворе, ходили в один детский сад, потом учились в одном классе, занимались самбо у одного тренера, закончили один техникум. Всегда и везде неразлучны, как братья, а внешне совсем разные. Игорь - черноволосый, смуглый, спокойный молчун, среднего роста, коренастый. Сергей - рыжий, высокий и худощавый. Казалось, болтает он даже во сне, рот у него не закрывается ни на секунду, а улыбка никогда не сходит с его конопатой физиономии. Многие считали их дальними родственниками, да они и сами часто представлялись двоюродными братьями, чтобы не вдаваться в лишние объяснения. Когда пришел срок призываться в армию, все гадали: повезет и будут служить вместе, или нет? Повезло.

Начали они службу в учебной части пограничных войск курсантами школы сержантского состава и, конечно же, на одной учебной заставе. Полгода расписанной по минутам курсантской жизни пролетели как один день - и вот долгожданная распределительная комиссия. Опять волнение: могут раскидать в разные концы огромной страны, как тогда? В кабинет, где заседала комиссия и куда все заходили поодиночке, их почему-то вызвали вдвоем. Начальник заставы быстро зачитал для членов комиссии их тогда еще короткие послужные списки: комсомольцы, учились только на "отлично" по всем дисциплинам, присвоены звания сержантов, специалисты третьего класса по стрелковому оружию и радиолокационным станциям ближней разведки, инструкторы по рукопашному бою. Основная воинская специальность у каждого - начальник-оператор станции ближней разведки типа "Фара". А потом капитан улыбнулся и сказал:

- Ребята эти не родственники, но друг другу ближе чем родные, не расстаются с детства. У них даже невест зовут одинаково - Натальями. Прошу все это учесть при распределении и рекомендую направить служить вместе, в один отряд, как братьев.

Так они оказались на Дальнем Востоке, в нашем отряде. Шустрый Серега быстро объяснил начальнику инженерного отделения про их с Игорем "родство", и опять - "служили два товарища в однем и тем полке" - совместная служба во второй мото-маневренной группе гарнизона. Специалистами они оказались действительно хорошими, спортсменами - еще лучше, к тому же ребята компанейские, безотказные на любую просьбу помочь. Сергей своими шутками мог развеселить и покойника, хорошо играл на гитаре и знал великое множество песен. Игорь всех привлекал своим "индейским" спокойствием и какой-то большой добротой, словно был всем сразу старшим заботливым братом, так что вошли они в круг новых друзей легко и просто. Служба в мангруппе, или для краткости ММГ, - не мед. Все-таки резерв первой очереди, а значит все долгие поиски, все пресечения массовых вторжений и всяких вооруженных и политических провокаций со стороны беспокойных соседей - твои. Хватало ребятам и бессонных ночей, и многокилометровых переходов, и долгих засад. Плюс караульная служба, всякие разные хозработы, тренировки, учеба, обслуживание и ремонт спецтехники и прочие хлопоты. Привыкли на что-то не обращать внимания, чему-то радоваться, от чего-то не сильно расстраиваться. Как-то незаметно расчеты их станций стали лучшими не только во второй ММГ, но и во всем отряде. Что интересно, никто не замечал между друзьями никакого соревнования, соперничества. Видно, за долгие годы они уже определились, кто кому в чем уступает. Но переживали они друг за друга крепко.

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное