— Ну, так посоветуйте, как нам делать так, чтобы на елку залезть и жопу не ободрать? Это больше по вашей части. Вот и поделитесь опытом, расскажите мне, как сделать-то? — Майор сделал жалобное лицо, встал и подошел к столу. — Вот посмотрите! Эта пачка — кандидаты на устройство, сами знаете, как сюда лезут люди на ваши зарплаты. — Он подмигнул Виктору Ефимовичу. — А какие у нас обеды, завтраки, какие турбазы, какие детские сады и пионерлагеря! Это же настоящий развитой социализм, ведь так, товарищ? Но не все могут здесь работать, мы не тормоз, а скорее всего шестиколенный фильтр, это только по приему на работу, а сколько у нас забот здесь, чтобы сохранить государственную и военную тайну в неприкосновенности, чтобы ни винтика, ни обрывка бумаги не ушло на сторону, в руки врага. Так ведь, товарищ?

— Послушайте, избавьте меня от этого обращения! — обиделся Виктор Ефимович, уже в третий раз услышав такое обращение к себе.

— Да что вы! — воскликнул майор, лицо его посуровело, и он остановился посреди кабинета, словно его поразили. — Вам не нравится наше родное слово «товарищ»! А мы с некоторыми переходим на слово «гражданин». Это слово вам больше нравится? Хотите, чтобы я перешел на это обращение? Есть повод для этого? Вы там вроде состоите в вашем своеобразном кружке любителей западной музыки и зарубежной аппаратуры, но это же не станция юных техников, это у вас свой, узкий, закрытый круг. И как вы там общаетесь, о чем говорите, какие сделки заключаете, мне об этом ничего не известно. Вы закрыты и непроницаемы для меня и моего отдела, а ваш допуск, как минимум, форма допуска № 2, высший допуск к секретам заставляет меня напрягаться. Я в свою очередь вынужден напрягать моих ребят, но вот тут-то облом, за пределами НИИ это уже не наша компетенция, это компетенция другого отдела Управления КГБ. Нас они называют обидно — «сапоги», потому что вынуждены носить, не снимая, форму со знаками различия и видно нас за версту. Наши трудящиеся бояться нас, потому как засомневайся мы в ком-то, он тут же будет лишен обедов, пионерлагерей, заказов из буфета, большой зарплаты, и того хуже, может попасть в дело, а в государственные жернова только попади, утащат, даже «мама» не успеешь крикнуть. Вот так, дорогой Виктор Ефимович! — и уже тепло, дружески улыбнулся Шеремет. — Ладно, докладную я принял, сейчас завизирую ваш экземпляр, и можете быть свободны! Пока! — добавил он, многозначительно взглянув на Виктора Ефимовича, отчего тот вдруг почувствовал прокатившуюся снизу волну страха и остановившуюся в верхней части груди. Он часто задышал, повернулся и пошел к выходу.

Поднявшись на свой этаж, он понял, что весь взмок, неожиданно возникла слабость, ноги задрожали, и он прислонился к перилам лестницы, пережидая эту немочь. Виктор Ефимович отчаянно понял, что «закладывать» себя в особом отделе он не сможет, только от простого разговора у него трясутся все поджилки, и он отчаянно трусит. Жизнь со скрытым от особого отдела эпизодом для него становится сложной, даже страшной своей непредсказуемостью.

Глава 2. Москва. Группа поддержки в работе / Краевой центр. Оперативные данные / Москва. Сложности перевозки / Краевой центр. Оперативная разработка. Трудности ОВИР / Краевой центр. Агентурное послание. Начало решения задачи / Москва. Резидентура SDECE. Подготовка вербовки источника / Краевой центр. Вербовка / Группа поддержки и полковник проводят негласное задержание завербованного агента. Становление задачи

Октябрь 1977 года. Москва. По приезде на перроне вокзала двое из группы Каштан уверенно «потащили» аспирантов, а третий, получив пакет в «Справочной» и прочитав короткую установку, бегом направился к стоянке автотранспорта. Просматривая номера машин, наконец нашел нужный и, открыв дверцу, заглянул:

— Здравствуйте! Мы прибыли. Едем к метро «Октябрьская»! — произнес он и уселся на переднее сиденье.

Водитель серой «Волги», в костюме, белой рубашке и галстуке, лет сорока пяти, с аккуратной прической и гладко выбритый, сипло выдавил из себя:

— Если все правильно, то вы занимаете машину по распоряжению Отдела оборонной промышленности ЦК КПСС? — Получив утвердительный ответ, он двинулся с места и влился в поток машин. Подъезжая к метро, спросил:

— Где там встать, у какого выхода, радиального или кольцевого?

— Вы встанете так, чтобы видеть посольство Франции, там к нам подсядут остальные.

Водитель просипел себе под нос, машина сделала резкий разворот и остановилась:

— Вон посольство, а вон там вход и выход из метро, — кивнул водитель, — мотор заглушить или держать под парами?