Читаем Русский дневник полностью

Коммерческий ресторан в «Метрополе» великолепен. В центре зала бьют вверх струи большого фонтана. Потолок теряет на высоте третьего этажа. Здесь есть танцпол и подиум для оркестра. Русские офицеры, их дамы и гражданские лица с доходами много выше среднего танцевали вокруг фонтана по всем правилам этикета.

Кстати, оркестр играл американскую джазовую музыки громче и хуже любого другого оркестра, который мы когда-либо слышали. Ударник – с очевидностью, очень слабый ученик Джина Крупа – впадал в транс и жонглировал палочками. Кларнетист, похоже, слушал пластинки Бенни Гудмана, потому что в его пассажах тут и там проглядывало слабое подобие звука трио Гудмана. Наконец, один из пианистов оказался любителем буги-вуги – и, кстати, играл он с немалым мастерством и с большим энтузиазмом.

Наш ужин состоял из четырехсот граммов водки, большой миски черной икры, супа из капусты, бифштекса с жареным картофелем, сыра и двух бутылок вина. Стоило все это около ста десяти долларов на пятерых, по курсу посольства двенадцать рублей за доллар. Ужин занял около двух с половиной часов, что нас слегка удивило. Но потом мы обнаружили, что в русских ресторанах это в порядке вещей, и узнали, почему обслуживание занимает столько времени.

Поскольку в Советском Союзе всё, каждая сделка, находится под контролем государства или государственных монополий, система бухгалтерского учета просто чудовищна. Официант, принявший заказ, аккуратно записывает его в свой блокнот. Но идет он с этим блокнотом не заказывать блюда, а к бухгалтеру. Тот делает еще одну запись о заказанной еде и выдает квитанцию, которая направляется на кухню. Там производится еще одна запись, по которой и происходит заказ определенных блюд. Когда еда готова, вместе с ней выписывают талон, на котором перечисляются все блюда, и этот талон получает официант. Но заказ на стол он несет не сразу: сначала относит талон к бухгалтеру, тот делает запись, что такая-то заказанная еда теперь выдается, и вручает официанту другой талон, с которым тот возвращается на кухню, берет блюда и… на этот раз уже приносит еду на стол. Правда, попутно ему приходится делать запись в своем блокноте, что еда, которую последовательно заказали, зарегистрировали и выдали, теперь наконец-то поставлена на стол. Вся эта бухгалтерия занимает очень много времени – гораздо больше, чем само приготовление пищи. Ожидая обед, можно сколько угодно выражать свое нетерпение, но нет в мире силы, способной ускорить этот процесс.

Тем временем оркестр грянул «Roll Out the Barrel» и «In the Mood». К микрофону подошел тенор, которому этот прибор был не совсем нужен, потому что его голоса вполне хватало для такого зала. Солист спел «Old Man River» и несколько вещей Синатры, в том числе «Old Black Magic» и «I’m in the Mood for Love», причем на русском языке.

Пока мы ждали заказ, работавшие в Москве корреспонденты объяснили нам, чего здесь нужно ожидать и как себя вести. Нам очень повезло, что они дали нам эти советы. Прежде всего они отметили, что нам лучше не получать аккредитацию в Министерстве иностранных дел. Оказывается, по существующим правилам аккредитованные журналисты не могут выезжать из Москвы, а для нас работа вне столицы была принципиально важна: мы хотели поездить по стране и посмотреть, как живут люди «на земле».

Мы не собирались никому посылать никаких сообщений или телеграмм, которые могли бы попасть под цензуру, поэтому надеялись на то, что нам удастся избежать аккредитации в МИДе. Но мы до сих пор не знали, кто нас пригласил. Мы думали, что это мог быть Союз писателей или ВОКС – Всесоюзное общество культурной связи с заграницей. Да, нам нравилось думать, что мы – это та самая «культурная связь». Ведь мы хотели получить неполитическую информацию – ну, разве что эта политика местная, которая непосредственно влияет на повседневную жизнь людей.

На следующее утро мы позвонили в «Интурист» – организацию, которая занимается приемом иностранцев. Обнаружилось, что «Интуристу» мы не интересны, поскольку не имеем соответствующего статуса, а значит, для них не существуем, тем более что для нас не было номеров. Тогда мы позвонили в ВОКС. Они, оказывается, знали, что мы приедем, но понятия не имели о том, что мы уже приехали. Они обещали попытаться получить для нас номера, но предупредили, что это будет трудно, очень трудно, потому что все гостиницы Москвы переполнены. После переговоров по телефону мы вышли из гостиницы и пошли бродить по улицам города.

Я был здесь несколько дней в 1936 году и должен сказать, что изменения с тех пор произошли огромные. Прежде всего город стал намного чище. Когда-то пыльные и грязные улицы теперь были вымыты и вымощены. За одиннадцать лет здесь были построены сотни новых высоких жилых домов, переброшены новые мосты через Москву-реку, расширены улицы, всюду появились какие-то статуи. Исчезли целые участки узких и грязных улочек старой Москвы, а на их месте появились жилые кварталы и общественные здания.