Читаем Руфь полностью

– В таком случае вы крайне безрассудная женщина, – ответил доктор Дэвис. – Однако ловлю вас на слове. Хочу, чтобы вы дали мне своего мальчика.

– Леонарда!

– Ну вот! Вы свидетель, мистер Бенсон. Только что она была готова на все, а теперь смотрит на меня как на чудовище.

– Просто мы не понимаем, что вы имеете в виду, – ответил пастор.

– Дело вот в чем. Вам известно, что у меня детей нет. Не могу сказать, что переживаю по этому поводу, хотя жена часто грустит. И вот то ли она заразила меня своим настроением, то ли стало ясно, что не хочу передавать свою налаженную практику чужому человеку, когда следовало бы иметь сына и наследника… не знаю, но в последнее время стал с завистью поглядывать на всех здоровых мальчиков, а в конце концов, миссис Денбай, сосредоточил внимание на вашем сыне.

Руфь хранила молчание, поскольку даже сейчас не понимала, к чему клонит доктор. Мистер Дэвис продолжил:

– Сколько лет Леонарду?

– В феврале исполнится двенадцать, – ответила мисс Бенсон.

– Неужели? Всего двенадцать? А выглядит значительно старше, в то время как вы, напротив, моложе. – Последнюю фразу он произнес словно про себя, но увидел, что Руфь залилась краской и тотчас сменил тон: – Итак, двенадцать. Что же, возьму его прямо сейчас. Это вовсе не значит, что заберу его у вас в буквальном смысле, – пояснил доктор значительно мягче, серьезнее и спокойнее. – То, что он ваш сын, сын той, кого я видел, как видел вас, миссис Денбай, лучшей на свете сестры – а мы, доктора, умеем ценить сестринское искусство, – является для меня лучшей рекомендацией. При этом и сам мальчик очень благороден. Буду рад оставить его с вами максимально долго, хотя, надеюсь, вы понимаете, что не сможете привязать его к своей юбке на всю жизнь. Готов с вашего согласия и одобрения обеспечить ему хорошее образование, но при этом он должен стать моим учеником. Возьму его под свою опеку – опеку первого и главного медика Эклстона, которого ему предстоит сменить на этом посту. Со временем Леонард станет моим партнером, а рано или поздно унаследует практику. Итак, миссис Денбай, что скажете? Жена вдохновлена им не меньше меня самого. Давайте же, не стесняйтесь выдвигать возражения! У любой женщины найдется целый набор сомнений относительно разумного предложения.

– Не знаю, – растерянно пробормотала Руфь. – Все так неожиданно…

– Очень, очень любезно с вашей стороны, мистер Дэвис, – проговорила мисс Бенсон, слегка разочарованная: Руфь почему-то не бросилась сразу благодарить.

– Ну-ну! В конце концов, я забочусь о собственных интересах. Так что же, миссис Денбай, договорились?

В разговор вступил мистер Бенсон.

– Мистер Дэвис, предложение действительно несколько неожиданное. Не сомневаюсь, что невозможно представить что-нибудь лучше и благороднее, и все же полагаю, что необходимо предоставить матери Лео немного времени, чтобы его обдумать.

– Что же, готов предоставить сутки. Достаточно?

Руфь подняла голову и наконец-то заговорила:

– Мистер Дэвис, то, что я не благодарю, вовсе не означает, что не испытываю признательности. – Эти слова она произнесла сквозь слезы. – Прошу, дайте на размышление две недели. За это время успею принять твердое решение. Ах, как же все вы добры!

– Очень хорошо. Значит, ровно через две недели, то есть в четверг, двадцать восьмого числа, дадите ответ. Но предупреждаю: если ответ окажется не в мою пользу, не приму его, поскольку намерен добиться своего. Мистер Бенсон, не стану смущать миссис Денбай рассказом о тех ее многочисленных достоинствах, которые заметил за три недели совместной работы. Не сомневаюсь, что сын унаследовал все прекрасные качества матери. Я наблюдал за ней, когда она меня не замечала. Помните ту ночь, миссис Денбай, когда Гектор О’Брайен впал в буйное помешательство?

При воспоминании Руфь мгновенно побледнела.

– Смотрите, как повлияла одна лишь мысль о том опыте! И все же, уверяю вас, миссис Денбай не побоялась подойти и забрать у пациента кусок стекла от разбитого окна, которым он грозил перерезать горло и себе, и всем вокруг. Если бы все могли проявлять такую храбрость!

– А я думал, что всеобщая паника уже затихла, – заметил мистер Бенсон.

– Да, общее чувство тревоги значительно ослабло, но то и дело появляются отдельные глупцы. Например, прямо сейчас я отправлюсь к нашему драгоценному члену парламента, мистеру Донну…

– Мистеру Донну? – тотчас переспросила Руфь.