Читаем Рондо смерти полностью

Тут я заметил, что идущий передо мной толстяк, который даже не успел переодеться, тщательно вытирает лезвие длинного ножа о свой фартук. Он несколько раз подносил нож к своим воспаленным свиным глазкам, пытаясь разглядеть на ходу в тусклом свете маленькой лампочки под потолком, есть ли еще на нем следы крови. Профессионалы оставляют за собой только трупы. Прозрачный кусочек кристаллического углерода, превращенный искусными руками ювелиров в сверкающее чудо и ставший благодаря немыслимо сложным переплетениям социально-экономических взаимодействий концентрированным воплощением всех благ, какими только может обладать человек, продолжал собирать свою дань с поклонников "сладкой жизни".

Итак, вот к чему привела моя попытка избавить Константина от мучений, вызвав помощь! Черт, в которого я не верил, дернул меня поддаться жалости. Какая, в конце концов, разница, умер ли бы он от истязаний через несколько дней или прожил еще какое-то время, мастеря удочки и воспитывая Эльвиру? Но я чувствовал себя виноватым, так как невольно привлек к нему внимание Организации, и они взялись за него всерьез, а поэтому и сделал глупый шаг. Впрочем, кто же знал, что эти провинциальные пинкертоны примчатся на сигнал тревоги, посланный миниатюрным радиопередатчиком, который я выбросил в окурке через окно подвала во двор, где не сказывалось экранизирующее действие железобетонных стен, с включенными сиренами, как в кино! Что они оцепят всю территорию базы и, как рассказал мне Антон, станут через мегафон требовать, чтобы преступники сдались и выходили поодиночке с поднятыми руками...

Правда, судя по сноровке, с которой действовала эта компания, если бы освободители подкрались совершенно бесшумно и свалились прямо в подвал, как снег на голову, Константину это все равно бы не помогло. "Так что такой быстрый конец, - пытался я заглушить укоры совести, - был, вероятно, для него единственно возможным выходом и избавлением, после того, как он попал в этот подвал и оказался на этой кровати". Однако, несмотря на все доводы, чувствовал я себя довольно мерзко.

Но главное было еще впереди. Следовало продумать, как объяснить случившееся моим "друзьям" из Организации. А пока что мы двигались гуськом по полутемному подземелью в неизвестном направлении, и неизвестно, что ждало меня дальше.

Мы дошли уже почти до самого поворота, как вдруг шагавший впереди полуобнаженный толстяк остановился так резко, что я чуть не натолкнулся на него. Перспектива войти в соприкосновение с его жирной, даже в полутьме блестевшей от пота спиной, меня совсем не вдохновляла.

- В чем дело? - спросил идущий за мной распорядитель.

Толстяк повернулся к нам. Нож все еще был в его руке.

- А ведь это он навел на нас ментов... Тот, - толстяк кивком головы указал на оставшуюся за нами дверь, - был прав.

Ушедшие на несколько шагов вперед близнецы и человечек с портфелем, услышав разговор, тоже остановились и повернулись.

- Вперед! - Резкая команда заставила человечка с портфелем вздрогнуть и зашагать дальше. Но только его. Остальные как будто колебались.

- Вперед! - повторил распорядитель. - Разберемся потом.

Близнецы нехотя повернули и пошли за портфеленосцем. Но толстяк оставался на месте. Его лицо налилось кровью.

- Потом? А если на выходе он позовет своих? Под стволы нас хочешь подставить? Может, и ты с ними снюхался? Что-то я его здесь раньше не видал!

Дисциплина разваливалась на глазах.

- Надо скорее уходить! Ты что, хочешь, чтобы нас здесь застукали? Чего ты добиваешься? - спросил из-за моей спины распорядитель.

Это было ошибкой. Вступив в переговоры с подчиненным, допустив мысль о возможности непослушания, он потерял некий ореол, очарование власти, окружавшее его невидимым нимбом в глазах других. Нимб потускнел, а толстяк, как и всякий наглец, не получивший должного отпора, распалился еще больше. Он, я думаю, был не совсем нормален психически, что не удивительно при таких занятиях и нездоровом образе жизни.

- Чего я хочу? - прошипел он, делая шаг ко мне. - Я хочу, чтобы он остался здесь, хочу пощекотать его перышком!

Краем глаза я заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших рукоятку ножа. Это свидетельствовало о том, что он вот-вот нанесет удар. Клинок выходил из кулака его пока что опущенной руки со стороны мизинца, следовательно, нужно было ожидать удара сверху - в грудь или ключицу. Я приготовился блокировать его руку своим левым предплечьем - в самый последний момент, как и положено, когда кончик ножа почти коснется моего тела, чтобы он не успел изменить направление удара.

Но я недооценил коварство старого бандита, не обратил внимания на то, что режущая кромка клинка - лезвие - повернута вперед. Он не стал замахиваться, как при колющем ударе сверху вниз, а сразу нанес горизонтальный режущий удар в горло, настолько молниеносный, что меня едва спасла моя быстрая реакция. Лезвие все же задело подбородок, я ощутил острую боль, на шею мне потекла горячая струйка крови.