Читаем Рондо смерти полностью

Второй неприятной новостью - беда никогда не приходит одна - стало известие о том, что Игорь Струпинский, мой преемник в деле о "Суассоне", уволился и организовал частное сыскное агентство. Существовала вероятность того, что он займется поисками бриллианта самостоятельно, в таком случае, на него немедленно выйдут люди Организации, и тогда в их руки рано или поздно попадет подлинный текст памятной записки Виктора Богдановича. Чем это грозило мне, я понимал достаточно хорошо.

Так что последние дни моего отпуска были омрачены, и никакие усилия Вероники поднять мне настроение не помогали. Мы вернулись в Город почти в состоянии ссоры. Слякоть и дождь, которыми меня встретили родные места, мне даже как-то понравились, как щепотка соли после приторно-сладкого блюда. А может быть я переусердствовал в любовных утехах и, не признаваясь себе самому, рад был немного от них отдохнуть.

Поэтому, когда в один ненастный вечер раздался звонок в дверь и на пороге появилась тощая фигура в просторном плаще, я очень обрадовался.

- Привет, Гриша! Каким ветром?

- Вот, бросили на укрепление колхозов, - как всегда понес он чепуху. - Говорят, уборка сахарной свеклы под угрозой, а Москва любит пить чай внакладку. Угостишь чашечкой? Как это: "Да не минует меня чаша сия..."

По заведенному обычаю мы отправились на кухню. Между прочим, имея обыкновение есть самим на кухне и принимать там не слишком важных гостей, мы тем самым как бы ставим себя в положение "людей второго сорта": прислуги, лакеев, горничных. Когда-то на кухне угощали прачку, дворника или городового, пришедших поздравить господ с праздником. Насколько же выше развито чувство собственного достоинства у мелкого чиновника-англичанина, который даже в колониях, даже обедая в полном одиночестве, не позволяет себе садиться за стол, не переодевшись! В такой традиции есть глубокий смысл, это не просто причуда или снобизм, а средство всегда поддерживать себя в форме, не давать распуститься, расхлебаться, к чему мы, увы, так склонны испокон веков. Можно возразить: так удобнее, ведь мы и впрямь каждый "прислуга за все", у нас нет лакеев, как нет посудомоек и горничных. Но ни в Америке, ни в Европе, где в домах среднего класса все, как и у нас, ложится на плечи членов семьи, никого, даже близких друзей, заглянувших на огонек, на кухне не принимают. Впрочем, там и "случайных" визитов без предупреждения тоже почти не бывает, сказывается воспитание и всеобщая телефонизация. И там гостей не кормят, как будто они приехали из голодающего Сомали, а скромно угощают коктейлями.

Мы проговорили с Гришей до часу ночи, он остался у меня ночевать, а утром пошел представиться начальству. Я же в тот день не работал, точнее, работал дома, как это называется официально, по сути же это был узаконенный прогул. В нашей работе дела не идут ритмично, нагрузка не распределяется равномерно во времени, как в научно-исследовательском институте или на предприятии. Напротив, периоды лихорадочной деятельности сменяются днями и неделями застоя, когда события отсутствуют, когда исподволь накапливается напряжение, разряжающееся затем взрывом. Важно не потерять форму, не дать себя усыпить кажущемуся мирным затишью и встретить шторм в полной готовности - физической и духовной. Но ни в деле о "Суассоне", ни в работе по противодействию зловещим планам Организации пока ничего срочного не намечалось, и я мог позволить себе расслабиться на денек.

Позавтракав, я привел в порядок бумаги в ящиках письменного стола, вычистил и смазал ПСМ, а потом взял припасенный уже давно детектив Чейза и завалился с ногами на диван. Не хватало только жареных семечек и сифона газированной воды с малиновым сиропом, чтобы почувствовать себя царем на отдыхе. А вечером я получил посылку.

Позвонили в дверь, и, когда я открыл, незнакомый молодой человек вежливо вручил мне увесистый продолговатый ящичек, завернутый в упаковочную бумагу и перевязанный крест-накрест бечевкой.

- Просили вам передать.

Прежде, чем я успел спросить что-нибудь, он уже сбегал вниз по ступенькам лестницы, пренебрегая из-за избытка юных сил или еще по какой-то причине лифтом. Кричать ему вслед, требуя объяснений, или мчаться вдогонку было неудобно в моем возрасте, к тому же я был в халате. Я с опаской взглянул на оставшийся в моих руках предмет. Но не торчать же здесь, на площадке.

Пройдя в комнату, я положил ящичек на стол, осторожно развязал бечевку и снял бумагу.