Читаем Реформация полностью

Теперь Лютер был согласен с католической церковью в том, что «христианам нужна определенность, конкретные догмы и верное Слово Божье, которому они могут доверять, чтобы жить и умереть».57 Как в первые века христианства Церковь, разделенная и ослабленная растущим множеством свирепых сект, была вынуждена определить свое вероучение и изгнать всех инакомыслящих, так и теперь Лютер, встревоженный разнообразием ссорящихся сект, проросших из семян частных суждений, шаг за шагом переходил от веротерпимости к догматизму. «Все люди теперь осмеливаются критиковать Евангелие», — жаловался он; «почти каждый старый болтливый дурак или хвастливый софист должен быть, так сказать, доктором богословия». 58 Уязвленный насмешками католиков, утверждавших, что он выпустил на свободу анархию вероучений и морали, он вместе с Церковью пришел к выводу, что социальный порядок требует некоего сдерживающего фактора для дебатов, некоего признанного авторитета, который служил бы «якорем веры». Каким должен быть этот авторитет? Церковь ответила: Церковь, ибо только живой организм может приспособить себя и свои Писания к неизбежным изменениям. Нет, сказал Лютер; единственным и окончательным авторитетом должна быть сама Библия, поскольку все признают ее Словом Божьим.

В тринадцатой главе Второзакония, в этой непогрешимой книге, он нашел прямое повеление, якобы из уст Бога, предавать еретиков смерти: «Не жалей его и не скрывай его», даже если это «брат твой, или сын твой, или жена лона твоего… но ты непременно убей его, рука твоя первая должна быть на нем, чтобы предать его смерти». На этом страшном основании Церковь действовала, уничтожая альбигойцев в XIII веке; это божественное проклятие стало авторитетным свидетельством для сожжений инквизиции. Несмотря на жестокость речи Лютера, он никогда не соперничал с церковью в суровости по отношению к инакомыслию; но в пределах своей власти он старался заглушить его так мирно, как только мог. В 1525 году он прибегнул к помощи существующих цензурных постановлений в Саксонии и Бранденбурге, чтобы искоренить «пагубные доктрины» анабаптистов и цвинглиан.59 В 1530 году в своем комментарии к Восемьдесят второму псалму он посоветовал правительствам предавать смерти всех еретиков, проповедующих смуту или выступающих против частной собственности, а также «тех, кто учит против явных статей веры…., подобных тем, которые дети изучают в Символе веры, как, например, если бы кто-нибудь учил, что Христос был не Богом, а простым человеком».6 °Cебастьян Франк считал, что у турок больше свободы слова и веры, чем в лютеранских государствах, а Лео Юд, цвинглианин, присоединился к Карлштадту, назвав Лютера другим папой. Однако следует отметить, что к концу жизни Лютер вернулся к своему раннему чувству веротерпимости. В своей последней проповеди он посоветовал отказаться от попыток уничтожить ересь силой; католиков и анабаптистов нужно терпеливо терпеть до Страшного суда, когда Христос позаботится о них.61

Другие реформаторы соперничали или превосходили Лютера в преследовании ереси. Буцер из Страсбурга призывал гражданские власти протестантских государств истреблять всех, кто исповедует «ложную» религию; такие люди, по его словам, хуже убийц; даже их жены, дети и скот должны быть уничтожены.62 Сравнительно мягкий Меланхтон принял председательство в светской инквизиции, которая подавляла анабаптистов Германии тюремным заключением или смертью. «Почему мы должны жалеть таких людей больше, чем Бог?» — спрашивал он, поскольку был убежден, что Бог предназначил всех анабаптистов для ада.63 Он рекомендовал, чтобы отрицание крещения младенцев, первородного греха или реального Присутствия Христа в Евхаристии каралось как смертные преступления.64 Он настаивал на смертной казни для сектанта, считающего, что язычники могут быть спасены, или для того, кто сомневается, что вера в Христа как Искупителя может изменить грешного по природе человека в праведника.65 Как мы увидим, он приветствовал казнь Сервета. Он просил государство заставить всех людей регулярно посещать протестантские религиозные службы.66 Он требовал уничтожения всех книг, которые противостояли или мешали лютеранскому учению; поэтому труды Цвингли и его последователей были официально внесены в индекс запрещенных книг в Виттенберге.67 В то время как Лютер довольствовался изгнанием католиков из регионов, управляемых лютеранскими князьями, Меланхтон выступал за телесные наказания. Оба были согласны с тем, что гражданская власть обязана провозглашать и поддерживать «закон Божий», то есть лютеранство.68 Лютер, однако, советовал, чтобы при наличии в государстве двух сект меньшинство уступало большинству: в преимущественно католическом княжестве протестанты должны уступить и эмигрировать; в преобладающей протестантской провинции католики должны уступить и уйти; если они сопротивляются, их следует подвергнуть эффективному наказанию.69