Читаем Реформация полностью

Я не отрицаю, что вначале все действия Лютера не казались тщетными, поскольку ни один добрый человек не мог быть доволен всеми теми заблуждениями и самозванством, которые постепенно накапливались в христианстве. Поэтому я, как и другие, надеялся, что можно будет применить какое-нибудь средство против столь великого зла; но я был жестоко обманут. Ибо, прежде чем прежние заблуждения были искоренены, вкрались гораздо более невыносимые, по сравнению с которыми остальные казались детскими играми….. Дело дошло до того, что евангельские негодяи выставляют папистов добродетельными…. Лютер с его бесстыдным, неуправляемым языком, должно быть, впал в безумие или был вдохновлен злым духом.75

Мутианус согласился. Он приветствовал Лютера как «утреннюю звезду Виттенберга», а вскоре стал жаловаться, что Лютер «обладает всей яростью маньяка».76 Кротус Рубианус, открывший Лютеру путь «Письмами неизвестных людей», в 1521 году бежал обратно в Церковь. Рейхлин послал Лютеру учтивое письмо и не позволил Эку сжечь книги Лютера в Ингольштадте; но он отругал своего племянника Меланхтона за принятие лютеранского богословия и умер в объятиях Церкви. Иоганн Добенек Кохлаев, сначала поддерживавший Лютера, в 1522 году ополчился против него и направил ему письмо с упреками:

Неужели вы думаете, что мы хотим оправдать или защитить грехи и нечестие духовенства? Упаси нас Бог! Мы скорее поможем вам искоренить их, насколько это можно сделать законным путем….. Но Христос не учит таким методам, которые вы так оскорбительно применяете, используя «антихриста», «бордели», «дьявольские гнезда», «выгребные ямы» и другие неслыханные термины, не говоря уже о ваших угрозах мечом, кровопролитием и убийством. О Лютер, тебя никогда не учил этому методу работы Христос!77

Немецкие гуманисты, возможно, забыли о грубости своих итальянских предшественников — Филельфо, Поджио и многих других, — которые задали темп для оскорбительного пера Лютера. Но стиль войны Лютера был лишь поверхностью их обвинений. Они отмечали — как и Лютер — ухудшение нравов и морали в Германии и приписывали его подрыву церковной власти и лютеранскому отрицанию «добрых дел» как заслуги для спасения. Их задевало протестантское уничижение образованности, уравнивание Карлштадтом пандита и крестьянина, пренебрежение Лютером ученостью и эрудицией. Эразм выразил общее мнение гуманистов — и здесь Меланхтон с грустью согласился с ним.78 — что там, где торжествовало лютеранство, буквы (то есть образование и литература) приходили в упадок.79 Протестанты ответили, что это лишь потому, что для гуманиста обучение означало главным образом изучение языческой классики и истории. На протяжении целого поколения книги и памфлеты религиозной полемики настолько поглотили умы и прессы Германии и Швейцарии, что почти все другие виды литературы (за исключением сатиры) потеряли свою аудиторию. Такие издательские фирмы, как «Фробен» в Базеле и «Атланзее» в Вене, находили так мало покупателей на научные труды, которые они издавали с большими затратами, что находились на грани банкротства.80 Противоборствующие фанатизмы подавили молодое немецкое Возрождение, и тенденция ренессансного христианства к примирению с язычеством сошла на нет.