Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

Словно во сне, Анна видела, как Бьерн, сидящий напротив нее, покачнулся, теряя силы, как по невидимому знаку в покой ворвались воины, прибывшие вместе с императорским посланником, и заломили ему руки. Вино, подумала Анна, вино, привезенное в подарок от императора и так заботливо разлитое по кубкам собственноручно посланником во время беседы без посторонних ушей, где не было никого из членов семьи Парфения, не было и самого стратига – только августа, Бьерн, Стефан, Феодора и посланник государя. Посланник говорил о тревоге императора за судьбу дочери, о том, с какой радостью встретил государь известие о том, что Анна жива и невредима…

Вино лишало сил, она не могла подняться, не могла шевельнуть рукой. Она могла только смотреть, как на Бьерна надевают колодки, слушать слова посланника, железные, отдающие кровью и ржавчиной слова – «повеление императора… за измену…»

За измену… ее? Бьерна? Феодору? Стефана?

Парфений, растерянный и подавленный, послушно кивал, внимая посланнику. Стефана и Феодору посадить под замок до дальнейших распоряжений. Принцессу и варанга немедленно отправить в столицу вместе с посланником - это было последнее, что услышала Анна прежде, чем отравленное вино погасило ее сознание.

***

Хеландия неслась, рассекая потемневшие осенние воды Пропонтиды. Небо, низкое и угрюмое, словно бы грозилось сомкнуться с таким же угрюмым морем и раздавить и судно, и всех, кто был на нем. И несмотря на хороший ветер, все на корабле ощущали эту свинцовую тяжесть – не слышно было забористой ругани, соленых присказок и приговорок, обычных у рыбаков и моряков.

И когда впереди показалось лавировавшее против свежего бокового ветра встречное судно, на котором скоро стали хорошо видны знаки императорского флота, все на корабле почувствовали почти облегчение. Корабль подошел, с него на хеландию по сходням перешли двое – перешли так спокойно, будто находились у себя дома. И даже императорский посланник, увидев их, сразу почувствовал себя гораздо лучше – исчезла давившая на сердце тяжесть, с которой он думал о своем поручении. Не его дело, разумеется, да и государю в любом случае виднее. Только жалко было эту измученную, с помертвевшим лицом девушку, оказавшуюся принцессой так невовремя.

И этериарх Парда, доверенное лицо императора Льва, спустился в каюту, где находилась августа Анна. Бывшая августа, подумал посланник, проводив этериарха взглядом.

***

- Госпожа, - Феодора, которой впервые разрешили поговорить с принцессой, не решилась назвать Анну по имени. - Прибыл этериарх Парда, сын Николая. Может быть…

Господин Парда уже намекнул ей, что государь верит в заговор варангов, и что, возможно, он готов простить дочь, если она укажет заговорщиков. И Феодора с жаром начала говорить, что государь милостив, он любит дочь, но высота его положения не позволяет вот так сразу проявить милосердие. Он ждет, чтобы дочь сделала шаг навстречу, пала в раскрытые отцовские объятия…

- Ты должна принести жертву, августа! - настойчиво, все более и более увлекаясь своею миссией, говорила Феодора. Она чувствовала что-то сродни вдохновению - тайное желание разлучить подругу, дочь императора ромеев, августу Ромейской империи с недостойным ее человеком, снова овладело ею. Анна ведь так любит отца! Она не перенесет отцовской ненависти. - Ты должна покаяться, должна выказать покорность отцу и вернуться…

- Фео… - Анна очень постаралась улыбнуться, но улыбки не вышло. Губы почти не слушались, их стянуло в неподвижную маску. - Ты лучше меня знаешь Святое Писание… “оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть”. Двое - одна плоть, - наконец у нее получилось улыбнуться. - Разве могу я пожертвовать этим?

- Значит, ты готова отказаться от отца, чтобы остаться с этим воином? - голос Феодоры зазвучал как-то непривычно уверенно. Исчезли рыдающие нотки, исчезла дрожь. Словно голосом Феодоры говорил сейчас кто-то другой. Но Анна ничего этого не заметила.

- Нас везут в столицу? - тихо спросила она.

Феодора кивнула.

- Так что, принцесса - готова ли ты отказаться ото всего ради того, чтобы умереть с ним? Подумай.

- Я не буду лгать, Фео, - тихо сказала Анна. - Я люблю жизнь, я безумно люблю жизнь именно теперь, когда я знаю, как она хрупка… Дай Господь тебе узнать когда-нибудь то, что узнала я. Как светят звезды сквозь прорехи в крыше и как хорошо смотреть на них поверх укрывшего тебя плеча… И я хотела бы, чтобы отец позволил мне любить его, сейчас когда меня переполняет эта светлая, солнечная сила… сила, которую дал мне Бьерн. Но отдать что-то взамен… отдать… Я не могу, Фео.

- Ну что ж, ты сделала выбор, принцесса, - все тем же чужим голосом ответила Феодора.