Читаем Путь эйнхерия (СИ) полностью

Бьерн замер. Это могло быть ловушкой, могло быть неосмотрительностью, глупостью. Могло быть чем угодно. Но если он оступится сейчас, он может погубить Анну.

- Неужели испугался? - в голосе женщины дрогнула насмешка. И Бьерн решился.

- Я готов на что угодно, если августа Анна станет свободной, - ответил он. И стало легко. Он произнес это вслух, произнесенное вслух есть клятва. Анна - вот самое важное для него сейчас. К троллям все царства и королевства!

Женщина вздрогнула, как будто ее ударили.

- Великая Богиня не зря указала мне на тебя, - теперь она говорила тихо и грустно. И очень искренне. - Все верно. Посланец богини не может остаться с той, которая просила заступничества Великой матери.

Бьерн не совсем понимал, о чем она говорит, но продолжал слушать, не перебивая.

- Ты отпустишь принцессу, госпожа? - спросил он, наконец.

- Ты так этого хочешь? Принцесса уже свободна и следует в дальние края, где будет жить в достатке и покое. И в безвестности.

Бьерн глубоко вздохнул, облегченно и свободно. Она будет жить. Пусть где-то там… далеко, но она будет жить. Теперь можно попытаться умереть не как бык, которого ведут на убой - Бьерн бросил внимательный взгляд на стражников.

- То, что ты собираешься сделать, лишено смысла, - женщина будто прочла его мысли. - Я хотела отпустить… вас обоих. Я солгала про принцессу - она еще на корабле.

Тонкая рука откинула сетчатое покрывало. В свете факелов Бьерн разглядел прекрасное лицо с огромными глазами, глубокими и черными как звездные бездны, тонкими чертами и будто прорисованным кистью изографа изящным ртом. Снова повеяло тем темным и тягучим, что удерживало его возле нее и заставляло желать встреч. Тьма, пряная и острая, Но дуновение было мимолетным и в следующий миг Бьерн смог прямо и смело смотреть на эту женщину, не ощущая ничего. Очевидно, она сама поняла это.

- Я хотела, чтобы ты увидел мать своего еще нерожденного сына, - продолжала женщина. - Ему предначертано стать великим императором. И по праву.

- Твое имя… - тихо сказал Бьерн.

Женщина покачала головой.

- Даже если ты узнал меня - сделай вид, что меня не было в твоей судьбе. И ничего не говори принцессе. Ей незачем знать. А теперь иди, возвращайся на корабль.

- Постой! У меня есть просьба…

И когда женщина подошла, Бьерн осторожно положил руку на ее живот - он видел когда-то, как это делал конунг Эйрик.

- Пусть первой пищей, которую получит мой сын, будет мука и соль с кончика меча, - едва слышно произнес Бьерн.

Женщина медленно наклонила голову в знак согласия.

- Обещаю. Я воспитаю его как воина и императора.

Она снова подала знак, стражник острожно тронул Бьерна за руку.

- Прощай, Бьерн Эмундссон, - прошептала женщина ему вслед.

На корабле стражник сказал Бьерну подождать в каюте - он был теперь вежлив и почтителен. Слуга принес чистую одежду, варанг наскоро умылся и переменил платье.

Он вслушивался в каждый шорох, но все же пропустил миг, когда открылась дверь, и худенькая фигурка не вошла, а влетела, впорхнула, как отпущенная на волю птица.

- Бьерн! Господи, слава Тебе! Бьерн! Она не обманула, она действительно…

Анна плакала и смеялась, целуя его, гладя его лицо, волосы, руки, будто не веря, что он жив, цел и невредим. А Бьерн, обняв ее, почти оцепенел от счастья, не мог двинуть ни единым мускулом. Анна… моя Анна, вихрилось у него в голове. Ты пахнешь лесом, лугом, самыми нежными весенними цветами северных лесов, ты возвращаешь мне меня. Мир так хрупок, наш мир так невозможно нестоек, в него можно верить, а можно не верить. Но с такой любовью лучше лететь и упасть, чем прервать полет… Как птица над волнами, летит она…

- Пусть Господь дарует счастье ей и их сыну… - шептала Анна, - за то, что она сделала для нас.

- Кто она? - смог, наконец, проговорить Бьерн. - Кто была та женщина?

- Это Зоя, прозванная Угольноокой… - Анна остановилась в замешательстве. “Любовница государя, любовница отца” - она не могла произнести ни первое, ни второе.

- А Стефан? Что с ними? - Анна сразу поняла, что Бьерн имел в виду и комита, и Феодору.

- Зоя пообещала пристроить Феодору в тихий отдаленный монастырь - Фео всегда об этом мечтала, - Анна снова запнулась, словно пытаясь не сболтнуть лишнего.

- Твоя наперсница никогда не одобряла тебя, августа, - тихо засмеялся Бьерн. Как странно быть так близко от смерти - а потом обнимать эти хрупкие плечи под плотным простым покрывалом.

- А я больше не августа, - вдруг засмеялась в ответ Анна, счастливо прижимаясь к нему. - А Стефан хочет вернуться в Опсикон, кажется, ему там есть к кому возвращаться.

***

Им оставили корабль и немного припасов и велели убираться подальше. Стирбьерн и Стефан решили, что вдвоем с парусами они вполне справятся. Они чувствовали себя такими счастливыми и свободными, что даже соображения о пиратах Триполитанца и прочих морских опасностях не могли убавить их радости.

На излете ночи, когда Анна наконец заснула, а Бьерн все еще продолжал ворочаться без сна, его вдруг накрыло уже пройденное ощущение - мир замер, остановился. Перестал покачиваться корабль, перестали плескаться в его борта волны.