Читаем Путь через равнину полностью

Внимание Эйлы привлекла пара близнецов с прекрасным рыжевато-золотистым мехом, очерненным торчащими длинными волосами, — они выглядывали из-за огромных ног нависающей над ними матери. В темно-коричневой шерсти старой самки-вожака мелькала проседь. Эйла также заметила белых птиц, постоянных спутников мамонтов, те не обращали внимания, когда птицы садились им на косматые головы, выискивая досаждавших мамонтам насекомых.

Волк взвизгнул от нетерпения, ему хотелось поближе познакомиться с этими животными, но Эйла удержала его. Тем временем Джондалар вытащил веревку из корзины, навьюченной на Уинни. Седая самка, повернувшись, долго смотрела в их сторону, — они увидели, что один из ее бивней был сломан. Затем внимание мамонтихи вновь переключилось на стадо.

Обычно в стаде оставались только молодые самки, которые покидали стадо, достигнув половой зрелости, то есть двенадцати лет. Но в эту группу затесались молодые холостяки и даже несколько старых самцов. Их привлекала каштанового цвета самка. У нее началась течка, — именно ее вопли слышали Эйла и Джондалар. Самка в течке неотразимо притягивала к себе всех самцов, хотя ей нужен был лишь один.

Каштановая самка оторвалась от семейной группы, за ней устремились трое молодых двадцатилетних самцов. Переводя дух, они стояли поодаль от сбившегося стада. Вдруг выбежал двухлетний мамонтенок и понесся к объекту мужского внимания. Самка нежно притронулась к нему хоботом, а он начал сосать молоко. Тем временем самка щипала траву. Поскольку за ней охотились и преследовали ее целый день, у нее не было возможности накормить свое дитя и поесть и попить самой. Да и позже момента могло не представиться.

Средних размеров мамонт подошел к стаду и начал ощупывать хоботом других самок, притрагиваясь к пятачку под хвостом между задних ног, принюхиваясь и пробуя на вкус, чтобы узнать, готовы ли они. Поскольку мамонты растут на протяжении всей жизни, его размеры говорили о том, что он старше других и ему около тридцати. Как только он приблизился к коричневой самке, та быстро бросилась прочь. Он немедленно последовал за ней. Эйла затаила дыхание, когда он освободил из мошонки огромный изогнутый орган и тот стал зигзагообразно изгибаться.

Молодой человек, стоявший рядом, почувствовал, что она затаила дыхание, и взглянул на нее. Она обернулась — в ее глазах сквозило изумление и восхищение. Хотя им доводилось охотиться на мамонтов, никто из них не наблюдал этих огромных, покрытых шерстью животных так близко, не видел, как они совокупляются. Джондалар, глядя на Эйлу, почувствовал волнение в паху. Она возбудилась, порозовела, губы ее слегка приоткрылись, слышалось учащенное дыхание, в широко открытых глазах сверкало любопытство.

Ошеломленные этим внушающим благоговение зрелищем, где героями были два массивных создания, готовых воздать положенные почести Великой Земной Матери, Джондалар и Эйла пошли обратно.

Тем временем каштановая самка бежала, описывая большую дугу, за ней вдогонку несся самец. Она попыталась было присоединиться к стаду, но вскоре преследование возобновилось. Один из самцов догнал ее и сделал попытку взгромоздиться, она выскользнула из-под него, но он успел обрызгать спермой ее задние ноги. Мамонтенок попытался присоединиться к матери, а та, отклонив притязания еще нескольких самцов, вернулась в стадо. Джондалара заинтересовало, почему она так старательно избегала самцов. Разве Великая Мать не хотела, чтобы и самки воздали ей почести?

Наступило временное затишье. Мамонты, видимо, решили поесть, ритмично срывая хоботами пучки травы; они медленно двинулись сквозь высокую растительность. Обессиленная натиском самцов каштановая самка, устало склоняя голову, тоже пыталась поесть.

Большую часть суток мамонты проводили за едой. Пища могла быть самой грубой и бедной, они могли поглощать даже кору деревьев. Зимой они обычно обдирали ее клыками, поскольку им требовалось огромное количество растительной пищи, чтобы поддерживать свои силы. Их рацион, помимо нескольких сотен фунтов грубой пищи, включал также немного сочных широколиственных растений или случайно сорванные ивовые, березовые и ольховые листья, более питательные, чем грубая осока и тростник, но в больших количествах ядовитые для мамонтов.

Когда огромные животные отошли на некоторое расстояние, Эйла обвязала шею Волка веревкой. Волк проявлял к происходящему даже больший интерес, чем люди. Он порывался подбежать к мамонтам, но Эйла не хотела, чтобы он беспокоил их. Она чувствовала, что самка-вожак разрешила им остаться, если они будут держаться на расстоянии, придерживая лошадей, которые были возбуждены и беспокойны. Люди описали круг, пробираясь сквозь траву, и последовали за стадом. Хотя они увидели достаточно, но все же не могли покинуть стадо. Вокруг мамонтов, казалось, витал дух ожидания. Что-то должно было произойти. Может быть, совокупление, посмотреть которое люди были почти приглашены, еще не закончилось? Но было что-то большее…