— Прежде чем устраивать стоянку, я хочу обойти окрестности. Я привык смотреть вдаль, а эта трава только мешает. Неизвестно, что здесь творится, а я хочу знать, что меня окружает, — сказал Джондалар и пошел к лошади. Опершись на спину Удальца у начала жесткой, стоящей торчком гривы, мужчина сильным толчком перебросил ногу через круп животного и легко уселся на сильном жеребце. Затем он направил лошадь в сторону более твердого грунта, чтобы спуститься вдоль течения.

Великая степь ни в коем случае не представляла собой огромный однообразный пейзаж с изящно колышущимися на ветру стеблями высокой травы. На влажной почве, кроме травы, росли самые разнообразные растения. Луковичные, ковыль, метелки овсяницы, они вымахивали от пяти до двенадцати футов в высоту. Встречались луга, заполненные ярким разнотравьем и ягодниками: астры, мать-и-мачеха, желтый девясил и белый дурман, земляные орехи, дикая морковь, турнепс и капуста, хрен, горчица и малый лук, ирисы, лилии и лютики, смородина и земляника, малина и черника. В полузасушливых районах преобладали низкие травы. Они едва торчали из земли, в основном же вся система у них развивалась под почвой, и, едва начинался дождь, они тут же пускали отростки. Рядом можно было видеть кустарник, полынь и вереск.

Между этими двумя зонами росли травы средней высоты — там было слишком холодно для низкой травы и слишком сухо для высокой. На лугах с умеренной влажностью на травяном ковре цвело множество растений, как то: дикий овес, ячмень и другие, склоны холмов были усеяны соцветиями мелких голубых цветков вроде незабудок. В тундре и более холодных районах с бедными песчаными почвами обильно произрастала осока с удивительно прочными стеблями. Там было много камыша и пушицы. Болота изобиловали тростником и ситником.

* * *

Возле реки было прохладнее. По мере того как смеркалось, Эйла начала колебаться. С одной стороны, ей хотелось поехать быстрее и увидеть, как расступается высокая трава, но также ей хотелось остановиться и набрать съедобных растений на ужин. В мозгу так и стучало: да, пора остановиться… нет, не надо…

Вскоре все это утратило какой-либо смысл, и ее охватило волнение настолько сильное, что возникло некое мрачное предчувствие. Ее волновал смысл какого-то глубинного сильного звука, не совсем ясно различимого. Беспокойство ее усиливалось и сплошной стеной высокой травы, окружающей ее и ограничивающей кругозор. Она привыкла видеть дали, по крайней мере контролировать то, что находится вокруг. По мере продвижения чувство беспокойства нарастало, как если бы они приближались к источнику неслышимого звука.

Эйла заметила, что земля в некоторых местах была взрыта, и невольно сморщила нос от сильного, острого мускусного запаха. Послышалось рычание Волка.

— Джондалар! — крикнула она и увидела, что он махнул рукой, давая сигнал остановиться. Определенно впереди что-то было. Внезапно прозвучал громкий рев, словно что-то разорвалось в воздухе.

Глава 3

— Волк! Стой! — скомандовала Эйла, увидев, что любопытный зверь понесся было вперед. Она слезла с лошади и пошла к Джондалару, который тоже спешился и, осторожно раздвигая траву, направлялся к источнику душераздирающих воплей и рева. Она догнала его; остановившись, они выглянули из-за стеблей, Эйла опустилась на колено, чтобы попридержать Волка, и была захвачена представшей перед ней картиной.

На голой земле, невдалеке от стены высокой травы, топталось возбужденное стадо мамонтов, покрытых длинной бурой шерстью. Большому мамонту требовалось не менее шестисот фунтов пищи в день, и стадо могло быстро уничтожить растительность на значительной территории. Животные были разного возраста и роста, включая тех, кому было всего лишь несколько недель от роду. Это было настоящее стадо, вернее, род: матери, дочери, сестры, тетки и их отпрыски, разросшаяся семья, руководимая умной старой самкой, которая была заметно крупнее.

На первый взгляд в окраске мамонтов преобладал красновато-коричневый цвет, но вблизи можно было рассмотреть много оттенков. Были рыжие, коричневые, даже желтоватые и золотистые мамонты, а некоторые животные на расстоянии казались просто черными. Они были полностью покрыты густой шерстью, от широкого хобота и непропорционально маленьких глазок до короткого хвоста. Шерсть клочьями росла на ногах и широких ступнях. Подшерсток и сам ворс и создавали игру оттенков. В связи с линькой теплый, плотный, шелковисто-мягкий подшерсток в начале лета изрядно поредел, но уже подрос новый, более светлый, чем основной волосяной покров, слой. Более темные волосы, достигающие порой сорока дюймов, свисали, словно юбка, с боков и густо росли на животе и подгрудке — это обеспечивало мамонтам теплую подстилку, когда земля подмерзала.