— Я попробую. Что-жъ, молока у насъ всегда много, — согласилась тетка и проговорила, обращаясь къ Самоплясову: — Учитель давеча приходилъ насчетъ облавы… съ егерями приходилъ. Въ воскресенье, что-ли, ладили…

— Никакой облавы… — отвчалъ Самоплясовъ. — Какая можетъ быть облава, если… съ Колодкинымъ такое происшествіе?

Онъ хотлъ сказать «съ мажордомомъ», но, взглянувъ на доктора, перемнилъ это слово.

— Да и глупая это охота облава, — прибавилъ докторъ. — Убійство какое-то, а не охота. Не люблю я ее. То-ли дло походить съ ружьемъ и собачкой! Разомнешься, находишься, намучаешься, а потомъ домой на отдыхъ, и шь черезъ это вдвое… Вотъ завтра пойдемъ, пошляемся по болоту и по заросли…

— Рога мдные охотничьи жалко, Гордй Игнатьичъ, — сказалъ Самоплясовъ. — Я два рога съ собой привезъ для облавы, а теперь они у меня зря…

— У тебя многое зря… — мрачно отрзалъ докторъ. — Рога жалетъ… словно ребенокъ…

Самоплясовъ улыбнулся.

— Да они такъ хорошо играютъ… Звукъ такой пріятный… въ самомъ дл, - по-дтски произнесъ онъ и спросилъ: — Завтра утречкомъ на разсвт по болоту-то походить отправимся?

— Хорошъ я буду у себя въ амбулаторіи, если я сначала по болоту шляться пойду! Нтъ, прежде мы больныхъ примемъ, а потомъ остатокъ дня и пойдетъ у насъ на охоту.

— Могу для васъ новое ружьецо предложитъ, Гордй Игнатьичъ. Я три новыя ружья привезъ изъ Петербурга, но одно уже подарилъ лсничему Ивану Галактіонычу, — сказалъ Самоплясовъ.

— Пріятелямъ своимъ ружья даришь, а когда акушерка попросила у тебя на хорошее доброе дло денегъ, ты ей хотлъ десять рублей отвалить.

Докторъ вообще журилъ Самоплясова, Самоплясовъ конфузился.

— Сообщили ужъ вамъ… Ахъ, публика! — произнесъ онъ. — Но я вдь, все-таки, ей тридцать далъ.

Къ ужину пришелъ учитель. Самоплясовъ сообщилъ ему, что облава отмняется, и подарилъ ему мдный охотничій рогъ. За ужиномъ разговоръ шелъ о посидлкахъ. Ршили ихъ устроить въ ближайшее воскресенье. Учитель сталъ развивать программу посидлокъ. Говорили о чтеніи стиховъ, о пніи ученическаго, школьнаго хора. Составлялось нчто врод программы. Докторъ назвалъ учителя фантазеромъ, сидлъ, слушалъ и насмшливо улыбался.

Когда учитель сталъ уходить, Самоплясовъ просилъ его оповстить всхъ парней и двушекъ села Антропова черезъ школьныхъ учениковъ, что онъ приглашаетъ въ воскресенье, въ шесть часовъ вечера, на посидлки.

XXIII

Въ слдующій день ученики и ученицы сельской школы по всему селу разнесли всть, что питерскій Самоплясовъ устраиваетъ въ воскресенье въ волостномъ правленіи посидлки для парней и двушекъ. Они отлично выполнили роль, которую въ городахъ играютъ газеты. Въ сумеркахъ, часу въ четвертомъ, когда Самопляеовъ и докторъ Клестовъ возвращались въ домъ Самоплясова къ обду, къ Самоплясову ужъ подбгали нкоторыя сельскія двушки въ наскоро накинутыхъ на голову кофточкахъ или платкахъ и, кланяясь, застнчиво справлялись, врны-ли толки о посидлкахъ, и спрашивали:

— А свчей или керосину съ собой приносить на посидлки не надо?

— Не надо, ничего не надо, — отвчалъ Самоплясовъ. — Эти посидлки не въ складчину, а отъ меня. Все для васъ будетъ. Ни о чемъ не безпокойтесь.

— И угощеніе?

— И угощеніе… Все, все… Орховъ и смячекъ для васъ цлыя горы будутъ. Не сорите только шелухой по полу.

— Ежели со всякимъ угощеніемъ, то вы, Капитонъ Карпычъ, парней-то ужъ не очень виномъ поите, а то пьяные вдь они нахальники.

— Нтъ, нтъ. Этого не будетъ. Будьте спокойны.

— Да вдь иные и съ собой принесутъ пузырьки. У нихъ порядокъ извстный, — послышалось замчаніе.

— Обыскивать нельзя. Но какъ только кто пьянъ и начнетъ безобразіе — сейчасъ изъ компаніи вонъ. Самъ земскій начальникъ общался на посидлкахъ быть, такъ чего-жъ вамъ еще! Будьте безъ сумннія.

— Земскій даже? Вотъ теб здравствуй! Груша, слышишь: земскій будетъ на посидлкахъ…

Двушки отошли отъ Самоплясова въ полномъ удивленіи.

А дома Самоплясова ждалъ переполохъ.

Докторъ и Самоплясовъ вернулись съ охоты съ нкоторой добычей. Они принесли застрленнаго зайца и три штуки куропатокъ. Бродя по болоту и лсной опушк, они сильно устали и проголодались. Собака доктора прибжала мокрая, высунувъ языкъ. Отъ нея пахло псиной и даже паръ шелъ. Докторъ и Самоплясовъ, снявъ съ себя охотничьи костюмы, въ рубашкахъ и жилеткахъ, тотчасъ-же сли за столъ. Докторъ съ наслажденіемъ выпилъ водки, крякнулъ и сталъ закусывать соленымъ. Тетка Соломонида Сергевна, подавая щи, начала что-то разсказывать о Колодкин, который все еще продолжалъ убгать и напиваться, но Самоплясовъ махнулъ рукой и сказалъ:

— А ну его, къ лшему! Надолъ онъ мн. Противно слушать. Бросьте.

— Да какъ-же бросить-то, милый… Человкъ вдь… А ужъ коли печка, простая печка пошла на него и стала падать, то ему не сдобровать. Вдь прячется въ углы, въ чуланы, подъ кадушки и кулье зарывается.

— Галлюцинаціи начались… — проговорилъ докторъ. — Ну, вотъ посл обда я его посмотрю. Можетъ быть, ему что-нибудь прописать можно будетъ. Фельдшеръ вамъ приготовитъ.